Проследить за двоюродными сёстрами оказалось не сложно. Шли они по центральной дорожке куда-то вглубь кладбища, где росли высокие деревья с раскидистыми кронами. Недалеко от входа могилы выглядели богато. Родственники не скупились, отделывая всё мрамором и гранитом. А вот дальше хоронили людей попроще. А вообще, хорошее место, тихое, красивое, много зелени вокруг. Может, только у самых дальних участков мрачновато из-за слишком плотно растущих деревьев и обилия тени. Прогулка по кладбищу закончилась как раз там, возле большого тенистого участка. Примерно десять на десять метров обнесли невысокой кованой оградой. В центре просторной площадки — массивная гранитная плита, к которой ведёт серая дорожка. Позади высокое дерево, которое не стали убирать. Оно изрядно разрослось, накрыв кроной почти весь участок. Странное захоронение, свободного места много, но как-то пусто смотрится. К тому же видно изрядное запустение. Почти вся площадь заросла травой и колючкой. Краска с ограды местами отвалилась, обнажив некрасивые ржавые пятна. Дорожку к надгробию едва можно различить. Казалось, что здесь пытались прибраться, но или сил не хватило, или занятие показалось бесполезным. Вокруг каменной плиты повыдёргивали траву, сложив её в высокую кучу за оградой, немного убрали мусор и ветки.
Перед входом к могиле установлена каменная лавочка, где девушки и садовник выгрузили рабочий инструмент. Мужчина сразу оценил объём работы, вручил девушкам грабли и небольшую лопату. Слева за оградой нашлась ещё одна бесхозная каменная лавка. Её должны были установить где-то поблизости, но почему-то бросили. За долгое время и из-за отсутствия твёрдой поверхности лавку сильно перекосило и одной опорой она погрузилась в землю. Использовав немного силы, став незаметным для окружающих, я прошёл к лавке, усаживаясь на грязный камень.
— За ней же раньше ухаживали, почему забросили? — спросила Марина, орудуя лопатой, подкапывая высокие кусты колючек.
— Не знаю, — Таня методично сгребала мусор и мелкие ветки в кучу. — Забыли.
— Пф, забыли они, — презрительно и немного сердито сказала Марина. — Если бы я в папины бумаги не залезла, так и перекопали бы тут всё, как брошенное захоронение. Интересно мы за сегодня управимся?
— Вряд ли. Ты копай, и не ямы, а траву. Сегодня надо всё убрать и цветы посадить.
— Так, осень же, какие цветы?
— Многолетние, — вздохнула Татьяна. — Пантелей сказал, что и в сентябре можно много разных цветов посадить. Чтобы на следующий год здесь красиво было. Хорошо бы с травой сегодня закончить и завтра ограду покрасить…
Девушки замолчали, сосредоточившись на работе. Выходило у них так себе. Пантелей один успевал сделать больше. Минут за сорок они успели расчистить большой участок, а на дорожке появилась огромная куча травы и мусора.
— Бог в помощь! — на дорожке появилось несколько мужчин. Один в тёмно-синем рабочем комбинезоне, двое других в костюмах, словно с похорон подошли.
— Спасибо, — отозвался Пантелей. — Дело спорится потихоньку.
— Родственники? — спросил усатый мужчина, глядя на трудившихся девушек и на просторную могилу целиком.
— Родственники, — отозвался садовник.
Гости кивнули и пошли дальше. Мне их взгляды не понравились. Наверное, уже позарились на заброшенную могилу, тем более такую, где можно пятерых смело похоронить.
— А что твой отец? — спросила Таня, утирая тыльной стороной ладони пот со лба. Поправила косынку.
— Знаешь куда его глава рода отправил? — ухмыльнулась Марина. — На Кубу, представляешь?
— Куда? — удивилась Таня.
— Вот-вот. Переживает, что поднявшаяся волна войны Кузи с Орловыми и нас накроет. А у нас из мастеров только дядя Кеша, который уже домой умчался, и Дима.
— Как-то всё очень нехорошо выходит, — сказала Татьяна, уперев подбородок в рукоять граблей.
— Работай, не отвлекайся. Быстрее закончим, быстрее сможем позвать Кузю. Хочу посмотреть, как у него лицо от удивления вытянется.
— Глупая ты, — вздохнула девушка.
— Глупыми быть хорошо. Потому что мы оптимисты и верим, что хуже быть уже не может.
Марина засмеялась, вытаскивая огромную колючку из земли и поволокла её к ограде. Я тихо встал, пошёл сквозь кустарник к узенькому проходу между могил. Отдалившись достаточно далеко, чтобы не заметили, взял телефон, нажал иконку с подписью «мама».
— Это Кузьма.