Двое бессмертных подняли головы, на их лицах отразилось удивление. Сэм почувствовал, что они подавили внезапный взрыв негодования. Он почувствовал себя неуклюжим, осознав свою грубость и непривлекательность для этих аристократов. И свою незрелость. Как ребенок, восставший против взрослых, Сэм восставал против высшего знания, светившегося на этих прекрасных лицах.
— Садитесь, — Кедра указала на подушечки, и Сэм неуклюже опустился, принял напиток и посмотрел на лица хозяев с горячей неприязнью, которую и не пытался скрыть. Да и зачем скрывать?
Кедра сказала:
— Я думала о вольном товарище, когда привела его сюда. Он… как ваша фамилия?
Сэм угрюмо назвался. Она откинулась на подушках, золотые кольца мягко сверкнули на полных пальцах, принявших напиток. Она казалась абсолютно безмятежной, но Сэм ощущал в ней скрытое напряжение. Он подумал, чувствуют ли это и другие.
— Мне лучше объяснить вам сначала, Сэм Рид, что предыдущие двадцать лет я провела в созерцании.
Он знал, что это значит — нечто вроде интеллектуального женского монастыря, высшая религия разума: там слушатели отрекались от мира в стремлении найти… как можно описать это? Нирвана? Нет… стасис, мир, равновесие…
Он знал о бессмертных больше, вероятно, чем они подозревали. Он осознавал — насколько может осознавать это короткоживущее существо — как совершенна жизнь, которая будет продолжаться тысячу лет. Их жизнь становилась частью огромной, но единой мозаики, составленной, впрочем, из тех же элементов, что и обычная жизнь. Вы можете прожить тысячу лет, но секунда всегда останется секундой, и периоды созерцания были необходимы, чтобы сохранить душевное равновесие.
— Ну и что же с этим вольным товарищем? — хрипло спросил Сэм. Он знал, что общественный интерес сейчас сосредоточился на Робине Хейле — последнем воине. Глубокая неудовлетворенность, вызывавшая стремление ко всему примитивному, привела к тому, что вольный товарищ, затянутый в синтетическое великолепие, овладел всеми умами. Все готовы были принять его проект колонизации поверхности…
Или, вернее, думали, что готовы — пока весь проект оставался на бумаге. Когда дело дойдет до настоящей борьбы с дикой яростью, которой была континентальная Венера — что ж, реалисты подозревали, что дело может обернуться совсем по-другому. Но сейчас крестовый колонизационный поход Робина Хейла был принят с неразумной радостью.
— Что с ним? — повторил Захария Харкер. — Его проект не сработает. Как вы думаете, Сэм Рид?
Сэм нахмурился. Он фыркнул и покачал головой, не беспокоясь о словах. Он осознавал свое растущее желание вызвать разногласия среди этих равных цивилизованных бессмертных.
— Выйдя из созерцания, — сказала Кедра, — я обнаружила, что проект вольного товарищества — самое интересное из случившегося. И самое опасное. По многим причинам мы считаем, что сейчас попытка колонизации будет гибельной.
— Почему?
Захария Харкер наклонился над столиком, чтобы поставить напиток.
— Мы еще не готовы, — спокойно сказал он. — Требуется тщательная подготовка — технологическая и психологическая. А мы — гибнущая раса, Сэм. Мы не можем позволить себе ошибку. Этот проект вольного товарища обречен на неудачу. Его реализации нельзя допустить.
Он поднял брови и задумчиво посмотрел на Сэма.
Сэм сощурился. У него появилось неприятное чувство, будто этот глубокий спокойный взгляд может прочесть в его лице больше, чем он хотел. Ничего нельзя сказать об этих людях с уверенностью. Они слишком долго живут. Возможно, они слишком много знают.
Он грубо сказал:
— Вы хотите, чтобы я убил его?
В маленьком помещении на мгновение повисло молчание. У Сэма появилось ощущение, что его слова были для них неожиданностью — до сих пор они не собирались заходить так далеко. Он чувствовал быстрый обмен мыслями вокруг — как будто бессмертные молча разговаривали друг с другом. Люди, прожившие так долго, несомненно выработали способность читать мысли, хотя бы по работе лицевой мускулатуры. Казалось, молчащие бессмертные над головой Сэма действительно обменивались мыслями.
Потом Кедра сказала:
— Да. Да. Убейте его, если сможете.
— Это было бы лучшим решением, — медленно добавил Захария. — Сделайте это сейчас, сегодня. Не позже, чем через сорок восемь часов. События развиваются слишком быстро. Если мы уничтожим его сейчас, некому будет занять его место — место лидера. Завтра, возможно, кто-нибудь уже найдется. Вы справитесь с этим, Сэм Рид?
Сэм презрительно произнес: