— Неужели вы все такие глупцы? Или вы знаете обо мне больше, чем я думаю?
Кедра рассмеялась.
— Мы знаем. Ведь прошло три дня, дорогой. Неужели вы думаете, что я позволила бы вовлечь себя в это с человеком, о котором ничего не знаю? В тот же вечер я знала вашу фамилию. К утру у меня были уже подробности. И я знаю, что вам можно поручить такое задание. Вы справитесь, если вам хорошо заплатят.
Сэм вспыхнул. Теперь он ненавидел ее сознательно. Ни один человек не смеет так дурачить его.
— Вам это обойдется вдвое дороже, чем кому-либо в башне, — и он назвал очень высокую цену.
— Нет. За это мы можем… — начал Захария…
— Пожалуйста, Захария, — Кедра подняла руку, — я заплачу. У меня есть причины.
Он с беспокойством взглянул на нее. Эти причины легко читались на ее лице. Захария мигнул. Он надеялся, что их свободный брак, который прервался, когда она погрузилась в созерцание, вскоре может возобновиться. Но видя, как она смотрит на Сэма, он понял, что это будет не скоро.
Сари наклонилась вперед и положила свою бледную руку на его ладонь.
— Захария, — сказала она, и в голосе ее было предупреждение и самообладание. — Пусть она поступает по-своему, дорогой. У нас достаточно времени для всего.
Бабушка и внучка — почти зеркальные отражения друг друга — обменялись взглядами, в которых Сэм, ничего не пропускавший, прочел и соперничество, и понимание.
Захария сказал:
— Взгляните туда, — он протянул руку, и стена ячейки стала прозрачной. Они проплывали мимо небольшого углубления в стене, где сидел человек.
— Он здесь уже два часа, — пояснил Захария.
Ячейка подплыла еще ближе. Человек был высоким, худым, смуглым и хмурым. На нем был тусклый коричневый костюм.
— Я знаю его, — сказал Сэм и встал. Пол слегка качнулся от его движения. — Спустите меня. Я позабочусь о нем для вас.
У длинного прилавка он нашел свободное место и заказал выпивку. Здесь было место свидания бессмертных и представителей высшего класса. Нечасто человек такой плебейской внешности, как Сэм, появлялся тут. Но в хмуром выражении его лица и повелительном тоне было что-то такое, отчего бармен пробормотал: «Да, сэр», — и принес заказанное.
Сэм сидел долго. Он еще два раза заказал выпивку, а огромная раковина гудела и поворачивалась над ним, и толпа заполняла купол музыкой и неразборчивым бормотанием. Он следил, как ячейка с коричневой фигурой бесцельно плыла по широкому кругу. Он ждал, когда бессмертный спустится, и очень быстро рассуждал.
Сэм был испуган. Опасно вмешиваться в дела бессмертных, даже просто политически. А уж вмешиваться эмоционально — чистое самоубийство. У Сэма не было никаких иллюзий относительно своих шансов выжить после того, как он будет не нужен. Он видел, с каким задумчивым выражением рассматривал его Захария Харкер…
Когда ячейка вольного товарища опустилась, Сэм Рид уже был готов встретить его. Он не стал тратить лишних слов.
— Только что меня наняли, чтобы убить вас, Хейл, — сказал он.
…Спустя час, когда банда Шеффилда вышла на след Сэма, они вдвоем покидали Небо.
Сэм Рид никогда бы не продвинулся так далеко в своей карьере, если бы не был умелым и убедительным оратором.
Робин Хейл очень часто становился целью убедительных ораторов с тех пор, как объявил о своем проекте, и умел с ними справляться. Но здесь молчаливо заговорила кровь Харкеров, вызвав ответ у бессмертного Хейла, и хотя Сэм рассчитывал на успех за счет убедительности своей речи, на самом деле подействовала его глубокая убежденность, унаследованная им от бессмертных предков. Именно она убедила вольного товарища.
Сэм говорил очень быстро — и в то же время спокойно. Он знал, что отныне его жизнь и жизнь Хейла тесно связаны друг с другом, связаны короткой ниткой — длиной в сорок восемь часов. В этих пределах они оба в безопасности. А затем они оба должны умереть, и голос Сэма, когда он объяснял это, был полон искренней убежденности.
В этот момент их нашли парни Шеффилда. Двое вышли из портала Неба и ступили на медленную ленту движущегося пути. Здесь толпа на мгновение разделила их — и Сэм, пробиваясь назад, слишком поздно увидел поднесенную к его лицу черную грушу — и вдохнул болезненный аромат невидимого порошка, не успев задержать дыхание.
Кто-то схватил его за руку.
Все вокруг замедлилось и остановилось.
Его повели по пути. Шары и лампы бросали пятна света на улицу, пока она не повернула. Здесь они превратились в гипнотически чередующиеся вспышки. Путь ровно скользил, и над ними висели ровно сияющие ароматные дымы. Но Сэм все это видел как бы остановившимся. Смутно он осознавал, что это его собственная ошибка. Он позволил Кедре отвлечь себя. Он позволил себе заняться новой работой, не закончив старую, а она требовала всего внимания. И за это он сейчас и расплачивается.