Нервы его напряглись, когда он остановился у входа. Но, очевидно, на пути его никто не узнал. Сорок лет назад его лицо было знакомо всем в башнях, но теперь…
Размышления в мозгу человека строятся по определенным схемам. Если на него посмотрят и увидят нечто знакомое, то автоматически решат, что это случайное сходство, не больше. Подсознательное всегда толкает сознательное к наиболее логичному заключению. Иногда происходят удивительные совпадения, это естественно — но совершенно неестественно увидеть Сэма Рида на путях таким же, каким он был сорок лет назад. И многие из тех, мимо которых он проходил на путях, родились после фиаско Колонии и видели Сэма равнодушными глазами детства. Те же, кто помнил, были теперь стары, зрение их ослабло, да и множество неизвестных лиц наложилось на тусклое воспоминание.
Нет, он в безопасности, если не считать крайних случаев. Он вошел в стеклянную дверь и обратился к служителю с обычным заказом.
— Постоянно или временно?
— Временно, — ответил Сэм после короткой паузы.
— Быстрая смена? — так называлось быстрое изменение наружности, часто необходимое клиентам этого заведения.
— Да.
Художник принялся за работу. Он был специалистом по маскировке. Голову Сэма он оставил лысой, красные веки и брови подкрасил и отбелил. Для бороды они выбрали грязно-белый цвет.
Он переделал нос и уши Сэма так, как их переделало бы время. Искусственными наращениями он проложил несколько морщин в нужных местах. Борода не скрывала лица Сэма, но когда художник закончил, из зеркала на Сэма глядели сорок лишних тяжелых лет жизни.
— Для быстрого изменения, — сказал художник, — снимите бороду и измените выражение лица.
Убрать морщины быстро невозможно, но их можно разгладить правильным выражением лица.
— Попробуйте, пожалуйста, — он повернул кресло Сэма к зеркалу и заставил его попрактиковаться, пока они оба не были удовлетворены.
— Хорошо, — сказал наконец Сэм. — Еще мне нужен костюм.
Они выбрали три вещи — шляпу, плащ и башмаки. Простота и быстрота — вот факторы, определявшие выбор. Каждый предмет был особого устройства. Шляпа легко меняла форму. Плащ был темный, но из такой тонкой ткани, что, сжатый, помещался в кармане. Он мог скрыть то обстоятельство, что под ним не старческое тело. Башмаки — под их тусклыми большими пряжками скрывались пышные голубые банты.
Сэм вышел через черный ход, двигаясь неловко, как под грузом восьмидесяти лет. Он вернулся в библиотеку. Глядя на свое отражение, он решил, что у него хорошая маскировка. Сойдет.
Теперь ему нужно было изучить хронику текущих событий.
В некотором смысле преступные группы напоминают стада — если присмотреться к ним с определенного расстояния, как это сейчас делал Сэм. Они движутся вслед за кормом, с одного пастбища на другое, более зеленое. Глядя на экран, Сэм видел, что преступления не очень изменились. Основа их была той же самой. Порок менялся меньше, чем добродетель.
Наконец, он нащупал современное «зеленое пастбище». Он купил бутылочку с жидкой красной краской и мощную дымовую бомбу. Инструкция объясняла, как применять бомбу в гидропонных садах для уничтожения вредных насекомых. Сэм не читал ее — он уже использовал такую бомбу раньше.
Теперь ему нужно было выбрать место для ловушки.
Ему нужны были два переулка, находящиеся поблизости и выходящие на не слишком оживленный путь. В одном из переулков, как помнил Сэм, находился подвал. Сейчас, как и раньше, он пустовал. Подобрав у входа несколько кусков металла размером с кулак, Сэм спрятал в подвале дымовую бомбу.
После этого он был готов к следующему шагу. Он не разрешал себе думать, сколько шагов ему еще предстоит сделать. Но когда думал, то вспоминал, что теперь у него много времени — и это погружало его в ликующее, пьянящее настроение, далекое от настоятельной необходимости немедленно обеспечить свое будущее. Он вынужден был напомнить себе о наркотике, о необходимости денег и лечения.
Он отправился на современное «зеленое пастбище» и пил самое дешевое виски. И ни на минуту не забывал, что он очень стар. Он не позволял себе полностью заполнять легкие перед тем, как говорить — у стариков не хватает дыхания, и голос их тусклый. Результат был убедителен. К тому же он двигался медленнее и осторожнее, заставлял себя предварительно обдумывать каждое движение. Хромота не обозначает возраста, но действия, возникающие в результате работы старого мозга, обозначают его. Старик вынужден двигаться медленно, чтобы успеть обдумать, смогут ли его неловкие руки и ноги преодолеть препятствие. Мир столь же опасен для старых людей, как и для малышей. Но дети не знают опасностей тяготения.