Голос Иакова, но рука Исаака.
Неужели Харкер следил за ним сорок лет?
Или Кедра? Кто-то, по словам доктора из больницы, выполнил это дело хорошо. Кто-то заплатил за его окончательное излечение и — ограбил и раздел. Так что, очнувшись, он имеет столько же, сколько имел, когда родился.
Даже меньше — у него было наследство. Впрочем, этого права его окончательно и не лишили. И Сэм с неожиданным приливом гордости осознал, что если бы существовал Джоэль Рид, он стоял бы около отца на длинных стройных ногах, прекрасный и элегантный, как сам Захария — бессмертный не только по праву рождения, но и по внешности.
Он испытывал почти болезненное ощущение, думая о раскинувшихся перед ним годах. Но, вспомнив о Слайдере, он подумал о нем с новой временной перспективой, которая казалось почти пугающей. Подобное отношение он мог испытывать к кошке или собаке. Отныне у него всегда будет сознание кратковременности жизни обычного человека.
Неудивительно, что семьи образовали тесный союз. К кому можно испытывать чувство дружбы и любви без примеси жалости? Только к равному. Это древняя пропасть между богами и людьми.
Впрочем, текущих проблем это не решало. Его здесь терпят благодаря кому-то. Но кому? Если бы он только смог схватить за горло человека, ждавшего его пробуждения! Кто-то намеренно излечил его, вырвал из забвения и выпустил в лохмотьях, без единого пенни… Зачем? Чтобы проследить за тем, что он будет делать? Так мог бы поступить бог.
Захария? Он беспомощно оглядел толпы людей, заполняющих пути. Неужели за безразличием одного из них скрывается интерес к его поведению? Или неизвестный соглядатай устал и отпустил его на свободу?
Что ж, со временем он узнает это. Или не узнает никогда.
Один из великолепных результатов последних нескольких часов находился у него в кармане — две тысячи кредитов. Первый шаг сделан. Теперь нужно решить несколько загадок, выяснить несколько деталей своего бессмертия!
Он запретил себе думать об этом. Мозг его отшатывался от бесконечной сложности, от фантастических перспектив его новой удлинившейся жизни.
Он сосредоточился на двух людях, рассказавших ему о человеке по имени Эванс — который доставил его в больницу, а затем забрал оттуда. Надо попросить Слайдера организовать расследование. Здесь Слайдер тоже будет полезен. Остальное придется делать самому.
В горле у него было сухо. Он рассмеялся про себя. Это не псевдожажда, вызываемая сонным порошком. Он обманулся. Вода в любой момент утолила бы его жажду, но он не позволил себе поверить в это. Сойдя с пути, он направился к ближайшему общественному центру помощи и пил холодную свежую воду, пока не мог уже сделать ни глотка.
Он смотрел на сверкающие пути, на громоздящиеся за ними здания, мерцающие огнями, и что-то внутри него начало расширяться, расти и расти, пока, казалось, башня не сможет вместить этой огромной обширности. Он посмотрел на купол из империума, представил над ним мелкое море, облака и свод неба, которое никогда не видел. Так много нужно сделать. И не нужно торопиться. У него есть время. Все время в мире.
Время убивать.
Кости его были полны греха его юности, который будет лежать с ним в пыли. Злоба сладка для его рта…
Иов.
Оторванный от созерцания города, он оказался в руках двух человек в мундирах, сошедших за ним с платформы пути. Мундир не изменился.
Это была особая правительственная полиция, и Сэм раньше, чем было произнесено хоть слово, знал, что спорить бесполезно.
Сэм был даже доволен, когда один из этих двоих показал ему значок и сказал:
— Пройдемте с нами.
Наконец-то сделан хоть один осязаемый шаг. Возможно, сейчас он получит ответы на некоторые из мучивших его вопросов.
По самой быстрой ленте пути они направились к центру башни. На них с любопытством поглядывали. Сэм держался за перила, чтобы сохранить равновесие. Он смотрел вперед, туда, куда они направлялись.
Бессмертные в каждой башне жили в группе высоких разноцветных зданий, построенных в центре города и окруженных кольцом стен и садов. Полиция привела Сэма прямо к помещению семьи Харкеров. Сэм не удивился. Казалось невероятным, чтобы Захария, приказавший убить его сорок лет назад, позволил бы ему находиться без присмотра в следующие сорок лет. С другой стороны, казалось невероятным, чтобы Захария вообще позволил ему жить. Сэм пожал плечами. Он скоро узнает правду.
Его провели через маленькую дверь в задней стене самой высокой башни по прозрачной пластиковой лестнице, под которой к находившимся внизу садам стремился поток серой воды. Красные и золотистые рыбы плавали в воде, тянулись нити водорослей.