Какая-то мужская агрессивность и уверенность были в том, как она взяла его голову в руки. Он позволил ей сделать это, но поцеловал свирепо, а затем оттолкнул и посмотрел на нее.
Она снова рассмеялась.
— Кедра вовсе не глупа, — сказала она, проводя пальцем по его губам.
Сэм вскочил, пнул подушку. Ни слова не говоря, он ступил на звенящий мостик и направился к выходу. Краем глаза он видел змеиное движение, с которым встала Сари Уолтон.
— Вернитесь, — сказала она.
Сэм не обманывался и не оборачивался. И тут же услышал слабый свист и почувствовал волну жара от выстрела игольчатого пистолета. Он мгновенно, чтобы не вызвать второго выстрела, остановился, не решаясь шевельнуться. Второй выстрел ожег ему ухо. «Слишком хороший выстрел», — подумал Сэм. Не поворачивая головы, он сказал:
— Ладно, я возвращаюсь. Бросьте оружие.
Послышался тупой стук о подушку, Сари негромко рассмеялась. Сэм повернулся и пошел к ней.
Подойдя, он наклонил голову и взглянул ей в глаза. Она ему не понравилась. Ему ничего в ней не нравилось, и меньше всего — самоуверенная агрессивность, испокон веков скорее присущая мужчине, чем женщине. Она выглядела такой хрупкой — как стеклянный мостик, и такой женственной, но она была бессмертной, и мир принадлежал ей и ее племени. Многие годы жизни позволили ей утвердиться в самоуверенности и злобности.
Или… возможно ли? Сэм задумчиво прищурился. У него начала формироваться мысль, на мгновение затмившая все остальные. В противоположность Кедре, это прекрасное хрупкое создание казалось удивительно незрелым. Вот оно — незрелость. Вот объяснение ее капризности, ее злобности, которую Сэм ощутил — и понял, что у бессмертных зрелость достигается в очень позднем возрасте. Вероятно, он сам далек от зрелости, но ранние испытания закалили его и придали черты взрослого.
Но Сари — защищенная, имеющая доступ к любым удовольствиям, обладающая почти божественной властью — неудивительно, что она кажется непостоянной, неуравновешенной. Вероятно, она никогда не станет уравновешенной, подумал Сэм. Ей никогда нельзя будет доверять. Но она уязвима, и уязвима больше, чем думает. И тут же в мозгу Сэма начал оформляться план, как использовать слабость противника.
— Садитесь, — сказал ей Сэм.
Она подняла руки над головой и сорвала плод, похожий на виноградную гроздь. Ягоды были почти прозрачны, в крошечных шариках виднелись голубоватые семена.
Сари улыбнулась и опустилась на колени с гибкостью кошки, как будто у нее совсем не было костей.
Сэм посмотрел на нее сверху вниз.
— Ладно, — сказал он. — Почему именно вы вызвали меня сюда? Почему не Кедра?
Сари положила в рот бледный прозрачный шарик и раскусила его, выплюнув затем синие семечки.
— Кедра не знает. Я уже говорила вам, — она посмотрела на него из-под густых ресниц. Глаза у нее были несколько светлее, чем у Кедры. — На этой неделе она в башне Невада.
— Вы известили ее?
Сари покачала головой, слегка взмахнув своими роскошными невероятными волосами.
— Никто, кроме меня, не знает. Я хотела вас видеть. Если бы Захария знал — он был бы в ярости. Он…
— Захария приказал усыпить меня сонным порошком, — нетерпеливо прервал ее Сэм, желая прояснить ситуацию. — Была ли Кедра с ним?
— Захария приказал отравить вас, — поправила Сари с улыбкой. — Он думал, что вы умрете. Кедра возражала. У них из-за этого была ужасная ссора. — Казалось, что она наслаждается этим воспоминанием. — Кедра настояла на сонном порошке, — сказала она, спустя мгновение. — Никто не понял, почему. От вас для нее не было пользы — ни от живого, ни от мертвого, ни от молодого, ни от старого…
Голос ее затих; она сидела, сжимая в руке прозрачный плод и не двигалась. У Сэма возникло ошеломляющее подозрение; он опустился перед ней на колени, поднял ей голову и заглянул в ее глаза.
— Наркотик! — негромко сказал он. — Будь я проклят! Наркотик!
Сари захлебнулась смехом, потерлась о его плечо лбом, в глазах ее появился странный блеск, безошибочно указывавший на ее порок.
Это объясняло многое: ее неуравновешенность, непонятное равнодушие, тот факт, что она еще не осознала удивительной молодости Сэма.
«Как странно, — подумал он. И как знаменательно: оба человека, которые помнили его, жили во власти наркотических иллюзий».