— Я не сделаю этого, — коротко сказал ему Хейл. — Это заходит слишком далеко. Тут нет вопроса…
…Угроза, впервые прозвучавшая с экрана, была также поразительна, как сама бомба. На всех башнях на мгновение наступила мертвая тишина. Потом ропот. Потом смех.
Хейл был прав — частично. Никто не поверил в угрозу возобновления флота. Само существование колоний зависело от поддержки башен. Кто же осмелится бомбардировать свой источник снабжения? И даже если они окажутся такими безумцами, в первые минуты каждый житель решит, что угрозе подвергнется какая-нибудь другая башня, но не его собственная.
И тогда Сэм с общественных экранов назвал башню — Делавэр. Назвал время — сейчас! И цену — кориум.
И борьба началась вновь.
У Сэма было оружие, которое он запас до начала своего блефа — и которое придавало ему уверенность. Это было очень сильное оружие, но это просто означало, что он должен более искусно использовать его. Оно должно было принести успех. Это был пункт, после которого поворот назад становился невозможен.
Он отыскал Блейза Харкера.
При конечном анализе вся борьба сводилась к конфликту двух человек — Захария и Сэма. Семьи бессмертных правили башнями. Харкеры показали пример всем семьям — а Захария был главой клана Харкеров.
Захария мог отдавать, а мог и не отдавать себе отчет, где концентрируется главное напряжение, — но Сэм это знал. Он поставил все в надежде, что выиграет с помощью этого, и тщательно разработав свои планы, он перехитрил Захария.
Он сознавал, конечно, что семьи, вероятно, составляют свои планы. В прошлый раз они не действовали до самого последнего момента, и в результате Сэм и все его намерения были отброшены, как ненужные обломки. На этот раз будет по-другому.
Блейза для Сэма отыскал Слайдер.
Получив это сообщение, Сэм как можно быстрее добрался до маленькой дурно пахнущей берлоги; когда он вошел, Слайдер покоился в объятиях сна рыжего дьявола. В течении нескольких минут он обращался к Сэму, называя его Клану, и говорил о старых преступлениях, которых Сэм даже не помнил.
Сэм дал Слайдеру выпить, и вскоре, когда наркотический туман рассеялся, огромное тело приподнялось на постели, хихикая и фыркая.
— По поводу этого Харкера, сынок, я достал тебе адрес. — Он передал Сэму бумажку с адресом.
Сэм устремился к двери.
— Минутку, сынок, подожди! Куда ты направился?
— К Блейзу.
— Ты никогда не попадешь к нему. Место охраняется.
— Проберусь!
— Тебе понадобиться для этого несколько недель. Придется отыскать кого-нибудь, кто берет взятки. Только тогда ты сможешь проникнуть в этот квартал. Тебе понадобятся первоклассные помощники. И нужно будет подумать об организации выхода. И еще…
— Ладно, ладно! Тогда выкладывай. Ты можешь мне помочь?
— Может быть. Попытаюсь.
— Начинай. Сколько времени потребуется? Я не могу ждать. Уложишься в три недели? — Он замолчал, прерванный громовым, все усиливающимся хихиканьем, распространявшим волны землетрясения по огромному туловищу под одеялом.
— Забудь, это малыш. Дело сделано, — Сэм удивленно посмотрел на него. Слайдер захлебывался собственным смехом. — Старые руки еще не потеряли мастерства, сынок. Не думай, что работа была легкой — но она сделана. Закрой ставни, выключи свет. Теперь жди.
Тусклый освещенный квадрат появился на дальней стене. По нему двигались тени, искаженные неровностями поверхности. Они смотрели фильм, снятый шпионской камерой, очевидно, укрепленной на уровне пояса человека, двигавшегося с непостоянной скоростью.
В первые секунды камера смотрела на железную решетку, очень близкую к объективу. Появились ноги в белых брюках, решетка открылась на несколько мгновений, и развернулся вид сада с многочисленными фонтанами. Очевидно, одна из крепостей бессмертных.
Вдруг скорость неожиданно увеличилась — человек побежал.
Остановка еще перед одной решеткой. Прутья решетки увеличились, стали туманными, растаяли — объектив прижали к двери и сквозь решетку смотрели внутрь. Там находился человек. К нему склонились еще двое. Человек боролся с двумя другими.
Неожиданно картина резко покачнулась, все предметы на ней размазались. Быстрый взгляд вперед, вдоль стен, мелькнул потолок, нахмуренное лицо, приближающееся к объективу. Поднятая рука, в которой что-то сверкнуло.