Днем под облаками.
Ночью в огне…
…А перед ним шел
Господь…
Я вижу далекую страну,
Где я никогда не буду.
Сердце стремится туда,
Где не ступит нога,
В обетованную Землю.
Стена была раскрашена фресками, на которых фантастически зеленые моря омывали подошвы бархатисто-коричневых холмов. Давным-давно в раскаленном мире существовали такие берега. Художник, расписывавший стены, никогда не видел обнаженных холмов или разноцветных морей. Вымышленность рисунка становилась особенно ясной при взгляде на центр фрески, где виднелся квадрат настоящего моря и настоящего берега, поглощавшегося джунглями. По морю плыл корабль, от которого расходились У-образные лучи.
Два человека спокойно сидели в раскрашенной комнате и смотрели на экран, отражавший события, происходящие далеко наверху. Кедра Уолтон, полулежа на подушке в своем глубоком кресле, играла большим бриллиантом, не отрывая глаз от плывущего корабля.
— Вот они, бедные глупцы, — сказал очень тихо Захария Харкер. В одной руке он держал курильницу с тлеющей лозой и изредка проводил ею перед носом. Лоза, растущая на поверхности, капала смертельным ядом на всякое проходящее под ней существо. Высушенная и сожженная, она издавала слабый наркотический запах, который смягчал чувства и успокаивал мозг. Захария глубоко вдохнул дым и выпустил его на экран.
— На этот раз, — сказал он, — Сэм Рид откусил больше, чем сможет проглотить.
— Как вульгарно, — пробормотала Кедра, сверкнув улыбкой. Улыбка ее сверкнула буквально, поскольку она верно следовала моде. Ее тяжелые черные локоны были раззолочены, каждый волосок был покрыт тонким слоем золота и уложен в большую корону, которая, подобно шлему, возвышалась над ее узким египетским лицом. Даже брови ее представляли тонкие нити золота, и капелька золота свисала с каждой реснички.
— Вы выглядите отвратительно, — заверил ее, мигая, Захария.
— Конечно, отвратительно, но я должна была проверить, как далеко могу зайти. Каждая женщина…
— Смотрите, — Захария неожиданно выпрямился в кресле, глядя на экран. Кедра обернулась. На низком столике были расстелены карты. Она ненадолго задержала взгляд на них. Картина на экране казалась нереальной.
Корабль поворачивал к причалу внутри длинной дуги волнореза, белой линией выдававшегося в бледное море. На корабле было десять пассажиров, десять молодых мужчин и женщин, стремившихся к обещанному им бессмертию. Они быстрыми нервными движениями поворачивали головы, рассматривая странный верхний мир, который для жителей башен всегда означал опасность и романтику. Подобно юношам и девушкам, приносимым в жертву Минерве, они с возбуждением и восхищением смотрели на могучую стену джунглей, подходящую все ближе и ближе, и на низкие полирование белые стены колонии Плимут, окружавшие первый намеченный к покорению остров.
Из воды перед ними поднялся минотавр, но на этот раз он должен был быть принесен в жертву. В морях жило множество чудовищных ящеров; немногие из них имели названия, а тот, что поднялся из молочной воды перед кораблем, не был знаком ни одному зрителю. С огромной скоростью из воды на двадцать футов взметнулась темная блестящая шея. Вода, как рваный шелк, скатывалась с боков грандиозной арки. Чудовище раскрыло пасть, способную вместить человека, и засвистело. Пасть была усеяна рядами клыков, они торчали по бокам, сверху и с краев.
Над водой поднялся хор криков и воплей. Корабль накренился, а испуганные пассажиры устремились к заднему борту. Голова чудовища кинулась за ними, шея вилась за ней, как длинная веревка. Длинное гибкое тело было невероятно и грандиозно. Животное, по-видимому, выбрало в качестве жертвы девушку, стоявшую у борта. У девушки были желтые волосы, платье ее было красно-розовым, ярким пятном выделяясь на фоне бледного моря.
На мгновенье на маленьком корабле воцарился настоящий ад. И тут рулевой с небрежной и презрительной точностью наклонился и нажал кнопку. С обоих сторон корабля поднялся прозрачный империумный купол, его половинки со звоном сошлись наверху, надежно защитив пассажиров и экипаж.
Ныряющая голова тяжело ударилась о купол. Корабль накренился, глубоко погрузив империумную защиту в воду, люди покатились по палубе, сцепившись в клубок. Острие киля сверкнуло в дневном свете, и шея чудовища ударилась о него.
Пронзительный рев пронесся над водой, и усаженная клыками пасть чудовища повернулась к облакам. Его изогнутая шея резко распрямилась, и из горла фонтаном хлынула ярко-красная кровь, такая же по цвету, как и платье девушки.