Альпер сидел на стеклянной скамье в пустой стеклянной камере и смотрел на Сойера. Тот сидел на полу в противоположном углу, обхватив колени руками. Он смотрел на Альпера.
— Ты дурак, — сказал Альпер.
Сойер не обратил внимания на его слова.
— Ты помог ей бежать, — продолжал Альпер. — С твоей стороны крайне идиотская выходка. Теперь мы оба заплатим за это.
Сойер медленно обвел взглядом стены камеры, совершенно гладкие и чуть зеленоватые. Взгляду не на чем было остановиться, и он поневоле вернулся к Альперу. Где-то здесь была дверь. Они ведь вошли сюда через дверь, но когда она закрылась, абсолютно невозможно стало определить ее местонахождение.
Свет в комнате давал какой-то невидимый светильник под самым потолком.
— Мне тоже все это не нравится, — сказал Сойер, — Совершенно не нравится. Мне кажется, что теперь мы оба в одной лодке.
— Лодка! — сказал Альпер. — Это же не Земля. Я не понимаю…
— Может быть, ты понимаешь больше, чем я. Если мы хотим что-то предпринять, тебе лучше рассказать мне все, что тебе известно. Например, о Нете. Неужели она тебе никогда не говорила о существовании этого мира?
— Нет, — угрюмо сказал Альпер. — Она явилась ко мне на Фортуне. Ты сам видел — как. Как тень. Но когда она коснулась меня, я почувствовал, что энергия стала проникать в меня…
Он с торжеством посмотрел на Огненную Птицу в руке.
— …и после этого я решил дать ей все, что она хочет.
— Урановую руду?
— Да. Она не захотела, чтобы урановую руду добывали и увозили. Потому я очень хотел закрыть шахту. Но обо всем этом я не имел никакого понятия.
— Я думаю, нам следует сотрудничать, — сказал Сойер. — В нашем положении лучше быть друзьями, чем врагами. Ты понимаешь, что я не могу отсюда послать доклад в Торонто? Может, мы пробудем здесь долго.
Альпер кивнул.
— Прекрасно, — сказал Сойер. — Тогда первое, что следует сделать, это извлечь передатчик из моей головы.
— Нет.
— Почему? Ведь теперь тебе не надо контролировать меня.
— Это не позволит тебе убить меня.
Глаза Альпера светились подозрением.
— Я прекрасно знаю, что у тебя на уме, молодой человек.
— Ты идиот, — глубокомысленно заметил Сойер.
Альпер немного подумал.
— Хорошо, — сказал он. — Пожалуй, с этого момента, нам лучше работать вместе, но передатчик останется в твоей голове. На всякий случай. Ты говорил о том, что мы должны что-то предпринять? Что, например?
Сойер снова обхватил колени руками.
— Единственное, что я могу предложить на данный момент, — сказал он, — это ждать.
Они молча сидели минут десять, изредка обмениваясь враждебными взглядами. Затем странный звук привлек их внимание. Он исходил откуда-то сверху. Оба подняли головы. В стеклянной стене появился сверкающий квадрат размером три на три дюйма. Они в изумлении смотрели, как поверхность квадрата раскаляется, стена становится прозрачной, так что уже можно было рассмотреть гексагональную структуру стекла. Затем стекло внезапно превратилось в зеленый пар, который ворвался в камеру, и лица Альпера и Сойера обдало жаром.
Пот выступил на лбу Сойера.
Но температура быстро снизилась. В воздухе медленно расплывалось облачко зеленоватого пара, а квадрат в стене стал отверстием. Видимо, молекулы этого стеклообразного материала мгновенно испарились, не переходя в жидкость, точно так же, как это происходит с кристаллами двуокиси углерода — сухого льда. Вещество, из которого состояла стена, не исчезло, а просто перешло из твердого состояния в газообразное.
Величественная голова Извера со стеклянной короной появилась в отверстии. Он с любопытством смотрел на землян. Видимо, так же люди наблюдают за деятельностью муравьев в муравейнике. Лоб Извера тоже был мокрым от капелек пота. Похоже, для испарения стекла потребовалось много энергии и выделилось много тепла.
Большие, полуприкрытые ресницами глаза Извера взглянули на Альпера. Видимо, Извер решил, что Альпер именно тот, кто ему нужен. Он, не входя в камеру, вытянул свою длинную руку и положил на колени Альпера квадратный предмет размером около десяти дюймов. Предмет был черного цвета и слабо мерцал. Прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, голова Извера исчезла. Несколько мгновений отверстие оставалось открытым. Затем жуткий холод наполнил камеру. Все молекулы зеленоватого пара мгновенно сконцентрировались и заполнили отверстие в стене. Воздух стал чистым и прозрачным, а стена такой же монолитной, какой была до того.