Через десять минут он осознал тщетность своих стараний, сунул коробочку в карман Альпера и взял бумагу, которую Альпер выронил из рук.
Она зашуршала под его пальцами. Письмо было написано по-английски, но почерк был таким, как будто человек, написавший это письмо, впервые пользовался английскими буквами. Тем не менее письмо было безукоризненно с грамматической точки зрения.
«Альпер, я спасу тебя, если смогу. Но мне нужна твоя помощь. Я хочу получить Огненную Птицу, которую ты украл, а ты хочешь жить. Мы можем договориться, если ты будешь делать то, что я скажу. Это черный плащ, который носят слуги Богини, выполняющие ее личные поручения. После наступления темноты ты не будешь виден в нем. Ты сможешь открыть стену, приложив одну из пуговиц плаща к тому месту, которое начнет светиться при приближении пуговицы. Постарайся не сжечь пальцы, потому что пуговица быстро раскаляется. Когда ты накинешь капюшон, то услышишь гудение, оно приведет тебя ко мне, если ты будешь идти так, чтобы оно не прекращалось и оставалось постоянным по громкости. Держись в тени, не разговаривай ни с кем, не отвечай на вопросы. Ты имеешь право на это, так как на тебе плащ посланца Богини.
— Последняя строчка была подчеркнута.
Я не смогу ничего сделать, если ты не сохранишь все в тайне. Постарайся сделать так, чтобы землянин, пришедший с тобой, умер. Огненная Птица даст тебе энергию, которая позволит тебе убить его. Но используй ее только тогда, когда вы будете одни, и возьми энергии ровно столько, сколько надо, чтобы убить его».
Подпись под этим сугубо деловым посланием была простой:
«Нете».
Сойер взглянул на Альпера и с трудом удержался, чтобы не убить его. Он взял плащ, который оказался на удивление легким и таким черным, что даже на близком расстоянии Сойер не мог сфокусировать на нем взгляд.
Он понятия не имел, что на самом деле затевает Нете, но все же это казалось ему предпочтительным, чем беспомощность в плену в этой стеклянной коробке.
Единственное черное пятно на всем происходящем был Альпер. Ведь как бы далеко не ушел Сойер, если ему удастся вырваться на свободу, Альпер всегда сможет расколоть ему череп молниями в любой момент, когда ему этого захочется.
Сойер покачал головой, совершенно уверенный, что есть выход из этого положения, нужно только отыскать его.
И идея пришла к нему. Возможно, этому помогло то, что он тряхнул головой, приводя мысли в надлежащий порядок. Он рассмеялся, бросил плащ, перевернул Альпера и стал обыскивать его карманы. И вот Огненная Птица у него в руках.
Ручкой Альпера он написал на обороте записки Нете:
«Благодарю за плащ и Огненную Птицу. Как мне хотелось убить тебя! Но я знаю, что моя жизнь зависит от твоей. Теперь я сделал так, что и твоя жизнь, и жизнь Нете зависит от меня. Для меня это гораздо безопаснее. Включите передатчик в моей голове еще хоть один раз — и вы никогда не увидите Огненную Птицу. Оставьте меня в покое, и если я сделаю то, что наметил, я вернусь к вам. Это единственное, что я могу предложить. Но я предупреждаю вас, — не включайте передатчик! Тебе хватит энергии до нашей следующей встречи. А получишь ли ты свою энергию, будет зависеть только от меня. Помни это, прежде чем притронуться к передатчику!»
Подписываться было не обязательно. Сойер завернул контрольное устройство в записку и сунул в карман Альпера. Затем он взял плащ, накинул его на плечи, натянул капюшон на голову и пробежал пальцами по краю плаща, отыскивая пуговицы. Вот они.
Стенка, через которую приходил Извер, засветилась в одном месте, когда Сойер приблизил к ней пуговицу. Вскоре жар стал нестерпимым, и Сойер отпрыгнул назад. Стена высветила кристаллическую структуру, затем начала испаряться. Снова появилось облако зеленоватого пара, который сгустился в атмосфере камеры. Еще мгновение, — и в стене образовалось отверстие.
Сойер быстро выбрался наружу. Огненная Птица в кармане приятно грела ему бок. Он пожалел, что не воспользовался случаем и не пополнил свою энергию. Нете утверждала, что Птица не излучает энергии, если она не открыта. Сойер чувствовал себя усталым, голодным, очень хотелось пить. Но все это было неважно, по сравнению с тем, что ждало его впереди. Перед ним было трудное дело, и он не знал, как к нему подступиться.
Впереди забрезжил свет и послышался шум дождя.
Дождь длинными косыми струями падал на улицы, сверкая в свете, падающем из окон домов. Он барабанил по капюшону Сойера, стекая холодными ручьями с его плеч, и иногда заглушая монотонное гудение, которое указывало путь к Нете. Сойер медленно шел по пустынным улицам, ориентируясь по звуку, который доносился из двух пуговиц, пришитых на капюшоне близ ушей.