Старуха задумалась, и я воспользовался этим, чтобы перевести дыхание.
— Все, что мог сделать Эдвард Бонд, он уже сделал. Чего же вы добились за полтора года?! Немного, не правда ли? Наступила очередь Ганелона. Есть еще кто-нибудь в обоих мирах, способный указать на уязвимое место Ллура? А где хранится секретное оружие Матолча, как справиться с Эдейри? Все это я знаю, вернее, знал когда-то. Ты обязана вернуть мне мою память, полностью и без остатка. Затем…
Доводы мои иссякли, и я замолк, хмуро улыбаясь.
Фрейдис кивнула головой, выражая согласие. Несколько минут мы сидели молча, думая каждый о своем.
— Так что же ты хочешь от меня? — спросила Фрейдис, нарушив молчание.
— Расскажи мне прежде, что представляет собою мостик, связывающий Миры. Каким образом удалось тебе заменить меня землянином?
Фрейдис лукаво улыбнулась.
— Не торопись, лорд Ганелон, у меня тоже могут быть свои тайны. Но на часть твоего вопроса я отвечу. Как ты можешь догадаться, мы предприняли этот обмен только для того, чтобы избавиться от тебя. Ты не можешь не помнить, как свирепствовали руководимые тобою воины в наших лесах, как ненавидел ты нас только за то, что мы попытались покончить с вековым рабством. Мы — гордый народ, Ганелон, мы не позволим и далее угнетать нас. Ты прав, нам ведомо, что тебе не грозит смерть, по крайней мере от наших рук. И тогда я вспомнила о мире-близнеце, именуемом Земля. Я искала в том мире и в конце концов нашла Эдварда Бонда, твоего двойника. Немало времени пришлось уделить на поиск заклинаний, с помощью которых удалось поменять вас местами.
— Я не вижу, чтобы в итоге вы получили ощутимую пользу.
— По крайней мере мы избавились от тебя, и этим самым значительно сузили возможности Совета. Правда, теперь между нами находился землянин, и вначале мои соплеменники не слишком ему доверяли. Это понятно, ведь он так похож на тебя! Но его-то мы могли убить в любую минуту. К счастью, не было необходимости прибегать к крайней мере. Он сильный и славный человек, лорд Ганелон, не чета тебе. Мы научились доверять ему и полагаться на него во всем. Он обогатил нас новыми идеями, ознакомил с такими понятиями, как военное искусство, подготовка и организация боевых операций. Кстати, именно Эдвард Бонд задумал и спланировал нападение на членов Совета и их воинов, шествовавших в Кэр Сапнир.
— Эта вылазка не имела ни одного шанса на успех, — перебил я старуху. — Она не достигла бы цели, если б я не переметнулся на вашу сторону. Эдвард Бонд обладал лишь земным знанием, а оружие, которое он вам вручил, способно всего лишь опалить наружную сторону укреплений замка, в котором обитают члены Совета. Но мы знаем, что существуют и иные силы, редко используемые и всегда безотказные.
— Я знаю, — подтвердила Фрейдис, — да, я знаю, Ганелон. Нам ничего не оставалось, как предпринять очередную попытку. Вставший на путь свободы не должен подсчитывать предстоящие потери. К тому же Совет был ослаблен. Мы знаем, что кроме тебя никто из оставшейся четверки не способен вызвать Ллура. Разве что Гэст Райми, но и он вряд ли.
Жрица задумалась, подставив огню раскрытые ладони.
— Я догадываюсь, что ты из себя представляешь, Ганелон. Представляю, какой жар в твоей груди, — это униженная гордость испепеляет тебя изнутри. Знаю достоверно, что взлелеянная тобою месть дорога твоему сердцу. Это на одной чаше весов, а на другой… Ты посвящен Ллуру и с самого рождения являешься членом Совета, избранным среди избранных. Так почему же я должна тебе доверять?!
Я не нашел слов ответа. И тогда Фрейдис повернулась к черной от копоти стене, откинула темную занавеску, которую я до сих пор не замечал. В алькове хранился символ, древний знак, много старше первой цивилизации Темного Мира, старше самой человеческой речи.
Итак, Фрейдис была в числе немногих, кто был посвящен в тайну символа, понимал его значение. Так же, как понимал его я.
Фрейдис посмотрела на меня: во взгляде ее было ожидание. Повинуясь этому взгляду, я сделал рукою требуемый ритуалом жест, который связал нас во веки веков. Это была клятва, нарушивший которую подвергался проклятию, становился изгоем как в этом мире, так и в потустороннем. Но я без колебаний принял решение. Я говорил правду.