Все, о чем я думал, когда без особых усилий скользил над платформами и залами Кэр Ллура, увлекаемый волной прилива, зародившегося в сознании избранного Ллуром Ганелона. Избранника того, кто ждет. Кого я навещу в один прекрасный день точно так же, как навестил сейчас.
Золотое Окно полыхало предо мною. Я знал, что это то самое окно, через которое необъятный Ллур взирает на мир, чeрез проем которого принимает он предназначенные ему жертвы. Ллур изнемогал от голода! Даже я почувствовал всю силу мучившего его голода. Мысли Ллура настигли меня точно так же, как и мысли членов Совета, и произошло это в тот момент, когда я догадался, куда меня принесло по воле прилива, когда почувствовал за золотым окном возбужденное движение.
Сознание Ллура также уловило мое бестелесное присутствие Он узнал своего избранника и раскрыл мне свои божественные объятия, из которых — я ЗНАЛ — не дано вырваться.
Я услышал беззвучный вопль Медеи, растворившейся в этих пластах подсознания, подобно клубу дыма в вечерних сумерках; охваченная ужасом чародейка старалась ни о чем не думать, закрыть на замок свои мысли. Тем же ужасом был наполнен услышанный мною вой Матолча, — он также оборвался резко и внезапно. В поток мыслей Эдейри мне не удалось окунуться, потому что прикрытая капюшоном исчезла заблаговременно, как будто она вообще была лишена способности мыслить. Но я знал, что предавшие меня притаились сейчас в замке, стараясь не выдавать свое присутствие, в то время как Ллур во всех пластах сознания искал пищу, в которой ему так долго отказывали.
Часть моего сознания погрузилась в ужас, охвативший членов Совета, другая все еще помнила о Ллуре. На какое-то мгновение мне удалось вспомнить состояние экстаза, охватившее меня в час, когда я и Ллур составляли одно целое, когда тревога и сладкая истома сжимали мне сердце, когда упоение неограниченной властью над всеми обитателями Темного Мира кружило мне голову.
Все бы подчинилось мне безраздельно, стоило мне только захотеть, полностью отдаться Ллуру. Только один человек в очередном поколении посвящается Ллуру, чтобы слиться с его божественным духом, вместе с ним приходить в экстаз при виде человеческих жертвоприношений, — и я, лорд Ганелон, как раз и был этим избранником. Если б только я решился полностью слиться с Ллуром, выполнить до конца все требования ритуала! Если б я решился, если б только я осмелился!
…Вытесненный воспоминаниями гнев к членам Совета вновь овладел мною. Я не вправе расслабляться, предвкушать манящую радость слияния. К тому же я поклялся погубить Ллура. Я дал клятву над старинным Символом уничтожить и членов Совета, и заполнившего мироздание Ллура.
Медленно, рывками освобождался мой разум от обволакивающего контакта с его содрогающимся от голода сознанием.
И в то мгновение, когда контакт полностью прервался, волна леденящего ужаса захлестнула меня. Я едва не дотронулся до НЕГО! Я едва не погрузился в нечто, в то, что не мог осознать даже наделенный сверхъестественными способностями человеческий разум. Прикосновение к нему губительно, ужасно… Ни в одном языке нет точного определения тому, чем является на самом деле Ллур. Только теперь я понял, что творилось со мною, когда воспоминания Эдварда Бонда наложились на мои собственные воспоминания. Для землянина обитать в мире, где владычествует Ллур, — умопомрачающее наказание, делающее жизнь невыносимой… Жизнь не мила, если знать достоверно, что Ллур такая же реальность, как воздух, солнце, облака…
Я должен уничтожить его! Я вызову на единоборство нечто, именуемое Ллуром, и буду биться с ним до конца. Еще никому из наделенных разумом не доводилось сталкиваться с ним лицом к лицу — ни его жертвам, ни его избранникам. Мне предстоит это, ибо я поклялся уничтожить его.
Изнемогая и содрогаясь, выплывал я из мрачных глубин сознания Ллура. Постепенно темнота вокруг меня стала наполняться светом, навис надо мною закопченный свод пещеры. Я вернулся к огню в хрустальной чаше, встретился с голубыми глазами Фрейдис, чьи губы все еще шевелились от произносимых заклинаний.
Я возвращался к действительности, прежние воспоминания оживали во мне короткими вспышками, слишком быстрыми, чтобы я мог описать словами свои ощущения. Я вспомнил все!