— Где, скажи на милость, ты была Джейн? Почему тебя не дозовешься?
— Мы играли, — ответила Джейн. — Я нужна, тетя Бетти?
— Я бы не стала утверждать обратного, — сказала тетя Бетти. — Я вяжу воротник. Это же для твоего платья. Иди сюда, мне нужно примерить. Как ты выросла, девочка!
После этого началась бесконечная возня с булавками, повороты туда-сюда, а Джейн думала, не переставая, об Эмилии — одной, боящейся чего-то страшного на чердаке.
Джейн испытывала почти ненависть к тете Бетти, но мысль о побеге даже не мелькнула у нее в голове. Взрослые обладают правом абсолютной власти.
С точки зрения поддерживания родственных связей в этот момент не было ничего важнее возни с воротничком. По крайней мере, с точки зрения взрослых, правящих этим миром.
А Эмилия, одна, испуганная, шла по мостику, который вел куда-то…
Дяди играли в покер. Тетя Гертруда, водевильная актриса, неожиданно приехавшая на несколько дней, болтала с бабушкой Китон и тетей Бетти в гостиной. Тетя Гертруда была маленькая, в высшей степени очаровательная женщина.
Она была полна хрупкости, а ее вкус к жизни наполнял Джейн восхищением. Но сейчас и она казалась подавленной.
— В этом доме у меня все время бегают мурашки по коже. Она сделала вид, будто хочет хлопнуть Джейн по носу сложенным веером.
— Привет, милое личико. Ты почему не с другими детьми?
— О, я устала, — ответила Джейн. Она не переставала думать об Эмилии. Прошел почти час с тех пор, как…
— Я в твоем возрасте никогда не уставала, — сказала тетя Гертруда. — Ну-ка, посмотри на меня. Три дня, и еще этот ужасный человек… Мы, я тебе говорила…
Голоса понизились.
Джейн следила за тем, как худые пальцы тети Бетти методично цеплялись крючком за шелк.
— Это не дом, а просто морг какой-то, — сказала тетя Гертруда. — Да что с вами со всеми случилось? Кто умер?
— Все дело в воздухе, — отозвалась тетя Бетти. — Здесь слишком жарко — круглый год.
— Если бы тебе пришлось поиграть зимой в Рочестере, Бетти, моя девочка, ты бы радовалась теплому климату. Но все равно, дело не в этом. Я чувствую себя так, будто стою на сцене после поднятия занавеса.
— Это все твои фантазии, — сказала ей мать.
— Духи, — сказала тетя Гертруда.
Она замолчала. Бабушка Китон внимательно посмотрела на Джейн.
— Подойди ко мне, малышка, — сказала она.
Мягкие, уютные колени, державшие на себе стольких детей. Джейн окунулась в это надежное тепло и попыталась забыть обо всем, оставить все заботы бабушке Китон. Но ничего не вышло. Что-то не так было в доме, и тяжелые волны чего-то неверного и ненужного исходили от источника тревоги, находившегося совсем рядом.
Неправильный дядя. Голод и алчность, требующие пищи. Близость кровавого мяса дразнила его, когда он лежал в укрытии в своем страшном гнезде, где-то там, где-то в другом мире, в том удивительном месте, куда отправились дети.
Он притаился там в ожидании еды, и он был здесь пустой, алчный, готовый сунуться в водоворот голода.
Он был двойственным дядей, замаскированным, но ужасно понятным.
Джейн закрыла глаза и теснее прижалась к плечу бабушки Китон.
Тетя Гертруда болтала странно-напряженным" голосом, как будто ее смущало присутствие чужого под обычной внешней оболочкой, и это неосознанно пугало ее.
— Через пару дней у меня премьера в Санта-Барбаре, — говорила она. — Я… Да что же такое с этим домом, в конце концов? Я сегодня нервная, как кошка! Так вот, я хочу, чтобы вы все приехали на первое представление. Это музыкальная комедия. Меня повысили.
— Я видела "Принца Нильсена" раньше, — сказала бабушка Китон.
— Но не со мной же. Я уже забронировала комнаты в отеле. Ребятишки тоже поедут. Хочешь посмотреть, как играет твоя тетя, Джейн?
Джейн кивнула из-за бабушкиного плеча.
— Тетя, — внезапно сказала Джейн, — ты всех дядей видишь?
— Конечно.
— Всех-всех? Дядю Джеймса, дядю Берта, дядю Симона и дядю Лью?
— Всю компанию. А в чем дело?
— Это я просто так спросила.
"Значит, тетя Гертруда тоже не заметила неправильного дядю. Она не слишком наблюдательна", — подумала Джейн.
— А вот ребятишек я не вижу. Если они не поторопятся, то они не получат подарков, которые я им привезла. Ни за что не догадаешься, что у меня для тебя есть, Дженни.
Но даже эти многообещающие слова едва достигли ушей Джейн. Ибо внезапно напряжение в воздухе разрядилось. Неверный дядя, мгновение назад бывший эпицентром голода, стал теперь эпицентром экстаза.