В аптеке, когда он звонил, Джейн смотрела на своего двоюродного брата. Она страдала от гнета первой тяжкой ноши зрелости, сознавая свою ответственность.
— Бобби, — сказала она тихо, — ты сделал?
— Ты оставила меня одного, — мрачно ответил Бобби. Наступило молчание.
Мистер Ларкин вернулся.
— Никто не отвечает. Я вызвал такси. Мы успеем завезти Бобби домой до отхода поезда.
Почти всю дорогу они молчали. Что бы ни случилось в доме, Джейн не думала об этом. Такова была автоматическая защитная реакция мозга. Как бы там ни было, теперь слишком поздно что-либо предпринимать.
Когда такси подъехало к дому, тот оказался ярко освещенным. На крыльце стояли люди. Свет блистал на значке полицейского офицера.
— Подождите здесь, ребятишки, — сказал мистер Ларкин. В его голосе звучала тревога. — Не выходите из машины.
Шофер такси пожал плечами и развернул газету. Мистер Ларкин торопливо направился к крыльцу. Джейн тихо сказала Бобби:
— Ты не сделал!
Это даже не было обвинением.
— А мне все равно, — прошептал в ответ Бобби. — Мне надоела эта игра. Я хотел играть во что-нибудь другое.
Он хихикнул.
— А вообще, я победил, — объявил он. — Приехала полиция! Я знал, что они приедут, а он об этом даже не подумал. Вот и выходит, что я победил.
— Но как?
— Это похоже на «Джунгли». Помнишь, как убивают тигра? Привязывают к стволу ребенка, а когда появляется тигр, бух! Только все дети уехали в Санта-Барбару, и ты тоже уехала. И тогда я заменил их бабушкой. Я думал, что она не стала бы возражать. Она же много с нами играет. И потом, ведь все равно никого не было кроме нее.
— Но, Бобби, «ребенок» вовсе не означает такого ребенка, как мы. Имеется в виду ребенок козы, и поэтому…
— Ну да, конечно, — прошептал Бобби. — Но я подумал, что бабушка подойдет. Она слишком толстая, чтобы быстро бегать.
Он мрачно усмехнулся.
— ОН дурак, — сказал он. — Ему нужно было знать, что когда для тигра привязывают детеныша, приходит охотник. А он ничего не знает. Когда я сказал ему, что запер бабушку в ее комнате, а больше никого нет, я подумал, что он догадается.
У Бобби был довольный вид.
— Я хитрый. Я ему через окно сказал, чтобы он не подумал, что я и есть детеныш. Но он не подумал. Он сразу пошел наверх. Он даже забыл, что ему нужно хромать. Думаю, в это время он уже здорово хотел есть.
Бобби посмотрел в сторону крыльца, на котором царило оживление.
— Может быть, полицейские уже схватили его, — бросил он безразличным тоном. — Это же самое простое. Я победил.
Джейн не могла следовать его мыслям.
— Она умерла? — очень тихо спросила она.
Бобби посмотрел на нее. Это слово имело для него совсем другой смысл. Оно что-то значило лишь постольку, поскольку подходило для игры. А потом, для него тигр никогда не успевал добраться до детеныша.
Мистер Ларкин возвращался к такси. Он шел очень медленно и ступал не очень уверенно.
Джейн не могла видеть его лица.
Дело, конечно, замяли, дети, знавшие гораздо больше, чем опекавшие их взрослые, с бесполезным упорством ограждались от подробностей случившегося. С тем же бесполезным упорством, с каким дети пытались раньше защитить взрослых. Но кроме двух старших девочек, остальных это не особенно заботило. Игра была окончена, бабушка уехала в долгое путешествие, из которого ей не суждено было вернуться.
Они достаточно хорошо понимали, что это означает.
Неверному дяде тоже пришлось уехать, как было им сказано, в большую больницу, где о нем станут заботиться всю оставшуюся жизнь.
Это тоже не слишком их озадачило, ибо было вне границ их опыта. Их понимание смерти было очень несовершенным, а все остальное вообще являлось для них полной тайной. Сейчас, когда их интерес потух, они вообще мало вспоминали о прошлом. Лишь Бобби иногда слушал «Джунгли» с необычным вниманием, ожидая, не уведут ли на этот раз тигра вместо того, чтобы убить на месте. Конечно, этого ни разу не произошло. Очевидно, в реальной жизни тигры были другими.
Долгое время после этого в ночных кошмарах Джейн устремлялась к таким вещам, которые она не позволяла себе помнить наяву. Она видела бабушкину спальню такой, какой видела ее в тот последний раз, — с белыми занавесками, с солнечным светом, красным китайским башмачком и куколкой-булавницей. Бабушка втирала кольд-крем в морщинистые руки и выглядела все более нервной по мере того, как алчные волны голода наполняли дом, исходя от ужасного пустого места где-то внизу.