Он взглянул на отраженную в стекле девушку, которая сделала нетерпеливое движение. Он повернулся к ней с мыслью, что никогда не видел глаз такой формы и цвета, как у Клей Форд. В ней было что-то экзотическое, и сейчас он пытался вспомнить, что же он прочел о любопытном прошлом этой девушки, когда копался в архивах Королевской комиссии по атомной энергии в Торонто. Это она два месяца назад получила в наследство половину урановой шахты.
У нее были блестящие волосы цвета жженого сахара, гладкий лоб, круглые глаза глубокого голубого цвета. Сойеру очень нравилось, что передние зубы у нее чуть виднелись из-под вздернутой губы. В этом было что-то манящее, соблазнительное, что заставляло его вспоминать о Лизе Болконской из "Войны и мира", у которой прелестная маленькая губка тоже была коротка и не прикрывала передних зубов. Форма скул Клей Форд и то, как были посажены на ее лице глаза, завораживали его. Он еще никогда не видел таких лиц, а опыт у него в этой области был большой.
Сойер улыбнулся ей. У него были ослепительно белые зубы, бронзовое от загара лицо, а волосы и глаза были чуть светлее кожи. Он излучал ауру человека, находящегося в полном согласии с жизнью и знающего, что он всегда сможет приспособиться к новым условиям, если таковые возникнут.
— Я сделаю все, что смогу, — сказал он, пытаясь уловить странный акцент, с которым говорила эта необычная девушка.
— Правда, у меня нет даже пистолета. Обычно я работаю с вычислительными машинами, а не с револьверами. Может быть, вы расскажете мне об этом побольше. Председатель Комиссии не послал бы меня сюда, если бы не был уверен, что я сумею разрешить эту проблему по-своему. Вы сказали — привидения?
— Да, привидения, — твердо сказала девушка с тем же еле заметным акцентом, который действовал на Сойера так, как действует старая мелодия, которую не можешь вспомнить. — Они уменьшают наши доходы. На некоторых уровнях шахтеры отказываются работать. Наши химики докладывают об уменьшении процентного содержания урана в руде.
Она шевельнула пальцами, в ее круглых глазах застыла тревога.
— Шахта заколдована. Я не сошла с ума, мистер Сойер, но я уверена, что мой партнер очень хотел бы, чтобы вы так подумали. Этот человек хочет закрыть шахту. Я думаю… — она сжала ладони и испытующе посмотрела на Сойера. — Я знаю, что говорю, как сумасшедшая, — сказала она, — но кто-то хочет убить меня.
— Вы можете это доказать?
— Могу.
— Хорошо. А что касается закрытия шахты, то я не думаю, что Комиссия позволит это. Так что если вы беспокоитесь о…
— У Комиссии не будет выбора, если в руде не будет урана. — Девушка помолчала. — В конце концов правительство финансирует шахты только до тех пор, пока они дают прибыль. А Альпер… — она глубоко вздохнула и смолкла, встретив спокойный взгляд Сойера.
— Я боюсь его, — сказала она. — Он очень странный старик, полусумасшедший. Он что-то нашел в шахте. Вернее, кого-то…
Она неуверенно улыбнулась.
— Это бессмысленные слова. Но ведь пленка не солжет, верно? Пленка, отснятая в шахте, может быть свидетельством? Вот почему я и вызвала вас, мистер Сойер. Я хочу прекратить все до того, как мы с Альпером сойдем с ума. На Восьмом уровне есть женщина или тень женщины. О, я понимаю, как это звучит! Но я могу показать вам ее.
— Привидение? — поинтересовался Сойер.
Он внимательно смотрел на нее, стараясь вникнуть в ее слова. Верить или не верить словам было еще не время.
— Нет. Она похожа на… — она задумалась, потом нерешительно произнесла, — она похожа на колос.
— Колос, — задумчиво повторил Сойер. — Понимаю. А вы не думаете, что он встретил в шахте одну из женщин Фортуны?
— О нет. Я знаю всех женщин Фортуны. Кроме того, это не реальная женщина. Вы сейчас поймете, что я имею в виду. Альпер запретил мне спускаться на Восьмой уровень. Шахтеры тоже там не работают. Но сам он спускается туда и говорит с этой… тенью женщины. А когда он возвращается, он… он пугает меня. Теперь я боюсь ходить одна. Я взяла с собой двух мужчин, когда проверяла камеру на Восьмом уровне. Может, это смешно — бояться такого старика, как Альпер. Ведь он даже не может ходить без трости. Но…