Хватаю ее за предплечье, когда она пытается сбежать, проскользнув мимо, и осторожно возвращаю обратно к стене. Мне нужно успокоиться.
— Что вы делаете?! — испугано спрашивает она, пока взгляд ее больших глаз судорожно мечется по комнате. — Что вам от меня нужно…
— Я хочу знать правду, — нависаю над ней вновь, замечая, как она избегает моего взгляда, и злюсь от этого ещё больше. Джансу ни разу не показывала отвращения, а эта… она задыхается от него. Смотреть на меня не может. Но меня это не должно волновать. Мне нужна правда, и она ее знает. — Говори!
6.1. Мариам
Если хочешь понять, врет ли тебе человек, застань его врасплох. Действуй на опережение, чтобы стать единственным, кто управляет ситуацией.
В противном случае ты проиграешь или, хуже того… окажешься обманутым.
А об этом не может быть и речи. У меня есть один шанс, и я не упущу его.
— Мариам, скажи мне, что происходит, и я отпущу тебя, — крепче сдавливаю пальцами хрупкие плечи, злясь на ее девичье упрямство. Вот только она ещё сильнее противится, явно испытывая дискомфорт от моих прикосновений. Вижу это по сжатым челюстям и резкому дыханию девушки. Проклятая. Никогда не применял силу к женщинам, но этой шею готов свернуть. И причина, по которой я хочу причинить ей боль, глупа до абсурда и практически не имеет ничего общего с моим другом. А все потому, что Мариам убивает меня своей красотой, заставляя испытывать голод и становиться твердым, пока я пытаюсь найти хоть один изъян в ее идеальном профиле, или хотя бы перестать смотреть на мягкие, соблазняющие губы и полную грудь, очертания которой я прослеживаю даже сквозь ткань платья. Клянусь, она грозит поставить меня на колени. Но этого никогда не произойдёт. Я лично позабочусь об этом.
— Мариам…
— Мне нечего сказать вам, — резко обрывает меня. — Кроме того, что вы не имеете права прикасаться ко мне и осквернять то, что принадлежит только моему мужу, — шипит сиплым голосом, все еще смотря в сторону и разговаривая со мной как с ничтожеством. — Вы даже смотреть на меня не имеете права!
Дрянь. Как будто не знает, что нельзя тыкать в спящего зверя палкой. Думаю, ей стоит показать, что бывает после его пробуждения. И я заставлю Мариам пожалеть о своем гоноре. О каждом сказанном слове, унижающем мое достоинство.
— Не имею права, значит? — рокочу, склонившись к ее уху так близко, что запах жасмина проникает в мои легкие быстрее, чем девушка ахает. И несмотря на грубую хватку, она все равно пытается сильнее вжаться в стену. Отлично. Женщины слабее, когда выбиваешь их из своей стихии. — Напомню, ты в моей стране, Мариам, и мое слово здесь закон. Нерушимый. Ничем. И тем более никем. И если я говорю кому-либо что-то сделать, они не смеют мне отказать. Понимаешь это? — молчит, только громко втягивает носом воздух. Но меня это вполне устраивает, поэтому я продолжаю более сдержанно: — Тем не менее, я готов проявить благородство и забыть о твоей дерзости в свой адрес, если мы придем к взаимопониманию.
— Я говорю нет! Будь я проклята, если скажу вам хоть…
Со злостью обхватываю Мариам пальцами за подбородок и, силой повернув к себе, заставляю посмотреть на меня, не подумав о том, каково мне будет чувствовать в опасной близости жар пылкого дыхания и ледяную ненависть, горящую в ее глазах, несмотря на страх.
— Если ты сейчас же не скажешь мне все, что я хочу знать, я сочту твое поведение за оскорбление, и тебя в эту же секунду лишат глаз, ушей и языка. Уяснила?
Без слов, проклятая одним только взглядом кричит мне, что не собирается уступать и будет стоять на своем. Передо мной теряли смелость множество мужчин, я видел такой же страх в их глазах, но даже после всех моих угроз, эта девушка продолжает бросать мне вызов. Даже понимая, что я могу прямо сейчас разорвать ее тело на куски и бросить своим псам на псарню, она все равно выдерживает мой гнев. И я обязан отдать ей должное. Да все что угодно, лишь бы не смотреть, как подрагивают ее алые губы. И они прекрасны. До тех пор, пока из них не выливается яд.
— Если вы сейчас же не отпустите меня, я закричу, и тогда мой муж не останется в стороне. Вот увидите, господин Саад уль-Хаир, он заставит вас пожалеть о содеянном. Джафар Аль Нук-Тум сильный человек, честный и справедливый. Он может относиться к вам как к другу, но никогда не позволит оскорбить себя. А узнай он, какие мысли в вашей голове, тотчас объявит вас врагом. Ведь однажды вы уже думали неподобающе о его женщине, которая и стала причиной разверзнувшейся между вами войны. — Она без предупреждения заходит на запретную территорию, и я предупреждающе сильнее сжимаю ее острый подбородок, но Мариам это не останавливает. — Однажды вы уже предали своего друга. И болезнь не забрала у него этих воспоминаний.