Эта женщина — яд. Самый опасный во всем мире, потому что прекрасная внешность — обман. Под ней скрывается острие ножа, который Мариам только что всадила мне в горло. Но я не позволю ей узнать, что она застала меня врасплох. Что не был готов к удару. А точнее к тому, что эта девушка попытается его нанести мне так дерзко. Снова. И я понятия не имею, откуда ей это известно. Так же, как и не знаю, что еще скрывается под этой невинной маской. Но намерен узнать.
Расцепив пальцы, убираю руку и, потерев их друг о друга, чтобы заполнить ощущение пустоты, отступаю на шаг, стараясь не думать, как восхитительна ее нежная кожа на ощупь. А когда облегчение, смешанное с ужасом, отпечатывается на прекрасном лице, это дает мне повод причинить Мариам боль. Ту, что сделает ее уязвимой.
— Ты говоришь мне, что Джафар Аль Нук-Тум сильный человек, честный и справедливый. И он не позволит оскорбить себя, так ведь? — Молчит, выдерживая мой пристальный взгляд. — Хорошо, — киваю. — Но что будет, если он вспомнит то, что вы так тщательно скрываете от него? Что, если у меня есть то, что поможет ему вспомнить? — Она сглатывает, начиная взволнованно теребить подол платья, еще не до конца понимая мою мысль. — Ты права. Болезнь не забрала у него всю память. Но это лишь дает надежду, что утраченная часть его жизни вернется, когда я устрою ему встречу с его первой и любимой женой.
— Она жива?
Мариам и без ответа все понимает и прикрывает рот ладонью, мотая головой в неверии. И это прекрасно, что мне не требуется называть имени той, кого они считают покойницей.
— Если ты так хорошо знаешь своего мужа, тебе должно быть известно еще кое-что. Он ненавидит ложь. Ты можешь быть его женой, даже матерью его детей, но он никогда не простит тебе обмана. А узнай он, что ты причастна к заговору с падишахом, который однажды пожелал смерти его первой жене, Джафар казнит тебя и всех твоих родственников, а от детей, если таковые появятся, отречется, усомнившись в твоей верности. Ты этого хочешь?
Растерянность на лице девушки вновь сменяется воинственностью, но на этот раз в ней нет ненависти. Есть что-то другое.
— Вы не знаете, куда пытаетесь влезть. Этим вы только навредите Джафару. Джансу мертва. Для него. И так будет лучше для вашего друга. Потому что, когда он пытается вспомнить голос, который звучит в его голове, то каждый раз оказывается на грани потери рассудка. Одно неверное воспоминание, и головная боль охватывает все его существо. Мой муж измотан физически и морально. Он полгода на таблетках, потому что его мучают мигрени. Врачи говорят, что нужно время на восстановление, но, стоит только достичь какого-то прогресса, как ее проклятый голос все разрушает! — Мириам срывается на повышенный тон, но быстро берет себя в руки. — Мигрени опасны своими осложнениями, связанными с нарушением кровообращения. И чем дольше они его мучают, тем больше риск инсульта. — Мариам обхватывает себя за плечи и отворачивается к окну, прежде чем прошептать: — Джафару нельзя знать, что она жива. Потому что никто не знает, как он переживет это потрясение. А если с ним что-то случится, его отец отдаст меня своему младшему сыну, в придачу с Чёрным дворцом. Фейсал ужасный человек… так что смерть станет для меня не более, чем одолжением.
Аллах! Дай мне сил понять эту женщину. Делаю шаг и, схватив ее за плечи, разворачиваю к себе.
— Кто его отравил? — требую твёрдым тоном, не желая верить в услышанную чушь.
— Это случайность.
— Не лги! — встряхиваю ее.
— Я говорю правду! — она упирается в мою грудь, но тут же отдергивает свои руки, ощутив, как она вздымается. — Это случайность, и яд предназначался для Джансу. Никто не знает, как так вышло, но когда врачи сказали, что этот яд способен отнимать память, падишах, сговорившись с моими родственниками, решил воспользоваться ситуацией и избавился от неугодной невестки. Если бы Джафар вспомнил о ней, ее бы выставили той, кто попытался его отравить. — Мариам замолкает, и я, немного остыв, отпускаю ее, после чего она продолжает. — Но он не вспомнил, и тогда падишах начал новую игру, выдав меня замуж и объединив два государства в одно. Сейчас все под контролем падишаха, даже Джафар, и он не допустит, чтобы это изменилось.
7. Джаф
Уже целый час я пытаюсь понять, откуда Мариам известно то, что мы похоронили с Джафаром много лет назад. Похоронили вместе с той девушкой, о которой она упомянула. Проклятая. Она не имела права раскрывать своего рта. Но именно это и делала, доводя меня до желания вытряхнуть из нее все, что скрывается под показной наивностью. И даже сидя напротив друга, я не могу перестать думать о его жене, запах которой до сих пор раздражает мои легкие. Пленительный жасмин, звучащий на ее коже восхитительней, чем в саду. Но я борюсь с этими мыслями, как с проклятым вирусом. Ни при каких обстоятельствах я не должен позволять этому затмить мой разум.