Теперь паузу на размышления беру я, все это время наблюдая за взволнованной женой. И чем дольше я молчу, тем больше вероятности, что она упадет в обморок от нервов.
— Ты моя единственная жена, Мариам. Касим, должно быть, ошибся. — Решаю завершить разговор, не имеющий смысла, к тому же головная боль вновь усиливается. — Иди отдыхать. Мне нужно побыть одному.
Мариам все еще стоит в нерешительности, будто размышляет над тем, чтобы подойти и обнять меня, подарив всю свою нежность, но что-то не позволяет ей сделать этого. И я в очередной раз убеждаюсь, что нам никогда не стать родными.
— Не задерживайся. И не забудь принять лекарства. Я оставлю их на тумбочке.
Не дожидаясь моего ответа, Мариам поспешно скрывается в комнате, а я разворачиваюсь и опираюсь на край перил локтями, обреченно свешивая голову. Все не так. Не то. И сегодня это настолько яркое чувство, что оно снова душит меня сомнениями, стоило только мне остаться наедине со своими тенями. К великому сожалению, у меня нет ни единого ответа на вопросы, роящиеся в моей голове. Не знаю, что стало причиной моего срыва. Тяжесть в груди, подобно камню, придавливает меня к земле, пока я пытаюсь сосредоточиться на ощущениях и мыслях, на том, почему я так бурно отреагировал на поющую незнакомку в башне, которая теперь и вовсе кажется мне миражом, потому что я больше не нахожу ни единого намека на те странные эмоции. Кроме тяжелого дыхания и зашкаливающего пульса, который долбит в висках.
Больше никаких звуков. Никаких голосов. Лишь ветер, ласкающий мою разгоряченную кожу. И небо в свете звёзд, кажущееся фиолетовым. Возможно, разум сыграл со мной какую-то злую шутку. Но мне так и не удается понять, в чем она заключалась. Почему мое состояние ухудшилось от вида одного только цвета волос и звука голоса? Сейчас я даже сам готов поверить в то, что это побочный эффект от пропущенного приема таблеток.
Поэтому, когда я возвращаюсь в комнату, первым делом глотаю подготовленные для меня две капсулы и запиваю их стаканом воды. А после, скинув халат, забираюсь под шелк простыней.
Не знаю, причина в таблетках или в усталости, но сон за считанные минуты накрывает меня тяжелой волной, впоследствии напоминая горящую лаву. Жар охватывает каждую мышцу, скручивает ее жгутом, и я попадаю в мой личный ад, где помимо эха отдаленно знакомого голоса теперь вижу силуэт девушки.
Она стоит ко мне спиной.
И единственное, что я различаю в темноте, — огненно-рыжие волосы.
Они прямо перед моими глазами. Те самые, что сегодня мне показались видением. А сейчас они в пределах досягаемости.
Нужно только протянуть руку и коснуться их. Что я и делаю. Перебираю пальцами жидкий шелк, напоминающий играющее в камине пламя.
Дыхание учащается, и мне требуется больше. Хочу почувствовать их запах. И я чувствую его, когда зарываюсь в мягкую копну лицом.
А после, одурманенный запахом жасмина, касаюсь губами бархатной кожи и за жалкое мгновение теряю самообладание, сжимая ладонями тонкую талию и одним движением опрокидываю девушку на спину, чтобы нависнуть над ней.
— Джафар… Что ты…
Испуганный писк едва ли не разбивает мое видение, но я тут же закрываю ей ладонью рот.
— Молчи.
Утыкаюсь в ее лоб своим и закрываю глаза, позволяя больной фантазии рисовать рыжие волосы. Опускаюсь ниже и прижимаюсь носом к дрожащей шее. Вдох. Выдох.
Это она.
10. Касим
Мой задумчивый взгляд направлен в сторону высоких скалистых гор, переливающихся золотом в лучах закатного солнца. Оно практически спряталось за ними, напоследок расплескав в долине сада последние апельсиновые брызги. Я так и не смог заснуть. В голове вертятся сотни вопросов, на которые я так и не получил ответов. Если бы только я мог одной красивой картинкой заглушить все, что сейчас камнем давит на сердце.
Несколько часов назад Джафар покинул мой дворец вместе со своей женой. Тихо выругавшись при напоминании о ней, мысленно отчитываю себя за неподобающие взгляды в ее сторону. Никогда мне еще не было так сложно сохранять холодный рассудок. Какого черта я снова разглядывал ее дольше дозволенного, совершенно позабыв о своей чести? Мне определенно не следовало этого делать. Не в свое оправдание, но скажу, что в этот раз причина была только в одном: Мариам вела себя, как мне показалось, неестественно, а взгляд, который вчера обжигал меня презрением, сегодня был совершенно беззащитным. Она даже от экскурсии отказалась. Неужели я так напугал ее?