— Вызывали, мой господин?
Появление визиря обрывает мои мысли, и я оборачиваюсь.
— Халид, — приветствую его кивком, — мне нужно, чтобы ты съездил в лабораторию. — Я протягиваю ему сверток. — Хочу узнать, как это влияет на мозг.
— Будет сделано, — он убирает содержимое себе в карман. — Что-то ещё?
— Нет. Пока на этом все. Езжай.
Кивнув мне, визирь незамедлительно оставляет меня одного. Прежде, чем мы простились с Джафаром, он вложил в мою руку небольшой сверток, в котором лежало несколько таблеток. В тот момент я отчетливо чувствовал, что его беспокоит что-то еще, потому что все утро и весь последующий день он был угрюмым и хмурым, вплоть до отъезда вместе с женой в аэропорт. Мой друг словно постоянно думал о чем-то, вот только так и не решился озвучить то, что терзало его изнутри. А я так и не смог помочь ему открыться.
В тот день Джаф еще несколько раз звонил, но разговор заканчивался чем-то бессмысленным и даже немного несуразно. А спустя неделю он позвонил мне снова, но был уже более собран и дипломатичен в разговоре, сообщая, что обсудил мое предложение со своим отцом.
Конечно же, я получил встречное предложение от падишаха и даже приглашение на личную встречу с ним, которое я, будучи в здравом рассудке, принял. Этот визит мне необходим, чтобы еще ближе подобраться к истине, скрывающейся за завесой тайн Черного дворца. И если быть совсем честным с самим собой, то в этой поездке я надеюсь встретиться с женщиной, которая семь дней не выходит из моей головы. Я нарочно вспоминаю, с каким отвращением Мариам смотрела на меня, но это лишь сильнее распаляет тот огонь, который вспыхнул рядом с ней. Я гоню ее из памяти, злюсь и ненавижу за то, что за такое короткое время она каким-то образом вонзилась под мою кожу. Проникла в мой рассудок, лишила покоя и даже преследует во сне. Она никогда не должна была там оказаться. Мариам чужая женщина, и пока это официально заверено бумагой, остается непоколебимым фактом, даже несмотря на то, что Джафару абсолютно все равно на ее присутствие рядом с ним. Это дело чести, в наших странах по крайней мере, и я практически опозорил свою, поддавшись странному и абсурдному искушению.
Вздохнув, возвращаюсь мыслями к куда более важным делам. Пусть семейство Аль Нук-Тум влиятельно в политических кругах и сильнейшее в арабских эмиратах, и пусть при отказе от условий падишаха я потрачу больше усилий для достижения целей, но дарить ему богатства своей страны не намерен. Одно дело, когда в этом нуждается мой друг, и другое — враг этого самого друга.
У Джафара с отцом всегда были напряженные отношения из-за матери. Однако за последние годы они достигли своего апогея. Если учесть все обстоятельства, выходит, что это произошло как раз в тот самый отрезок времени, который Джафар не помнит. И, судя по экспертизе тех таблеток, кто-то очень не хочет, чтобы он вспомнил.
В них нашли вещество, которое провоцирует мигрени. А на фоне стресса после сильнейшей интоксикации организма эти самые мигрени еще сильнее ухудшали память. Тот, кто выбрал данный метод лечения, заставил Джафара пройти по тонкой грани, ведь ухудшение кровообращения грозило ему как минимум инсультом. Узнав об этом, Джаф их больше не принимает. Но длительный прием вызвал привыкание, и теперь организм борется за вредную привычку. Из-за этого состояние Джафара ухудшилось, и в последние дни он практически перестал выходить на связь. Но он должен бороться. Потому что у него появился шанс вспомнить голос, который преследует его в голове. И в то же время меня страшит вероятность, что это произойдёт, ведь сейчас Джансу уязвима как никогда и будет еще более уязвимой с маленьким ребенком на руках. От одной только мысли, что кто-то в Черном дворце попытается им навредить, мои кулаки сжимаются, а кровь в венах оборачивается бурлящей лавой. Как бы я ни убеждал себя не привыкать к этой девушке, так и не смог. Поэтому я тщательно все планирую, чтобы обеспечить им безопасность, когда окажусь уже слишком далеко, чтобы делать это самому
Ведь я понимаю, что когда-то это все равно произойдет. Когда-то она узнает то, что я скрывал от нее ради ее же безопасности. Ее и маленького Джихангира.
Вопреки всем правилам, которыми я огородил себя от нее, Джансу стала дорога и близка мне по духу. Мне нравится вечерами вести с ней умные разговоры, слушать, как она изучает мой родной язык или напевает колыбельную, расчесывая свои волосы, сидя на подоконнике. Нравится, как она тянется ко мне и ждет моего возвращения. Еще никто этого не делал. Со временем все это стало для меня естественным завершением тяжелых дней. Спустя столько лет я действительно ощутил это невесомое чувство, что я живу и дышу. По-настоящему.