И я бы хотела, чтобы так оно и было, просто взять и исчезнуть. Забыть. Не чувствовать. Не дышать. И, если бы ощущение тянущей боли внизу живота не напоминало мне о том, что внутри меня растет маленькая жизнь, я бы закончила все здесь и сейчас. Но ради него или, может, даже ее, я должна бороться. Биться против всех ради маленького и беззащитного создания. Крохотной частички любимого мужчины, растущей внутри меня.
Очередное воспоминание о Джафаре буквально сдавливает грудь, и мои плечи вновь содрогаются от беззвучных рыданий.
А потом сквозь мутную пелену слез я замечаю чью-то фигуру и тут же пытаюсь вскочить с постели и спрятаться, не позволить к себе прикоснуться. Кто-то зовет меня по имени, но я словно оглушена собственной реакцией на постороннее вторжение и упрямо не хочу ничего слышать, пока чей-то глубокий голос не грубеет, а хватка на предплечьях не ужесточается.
— Джансу! Проклятье, прекрати дергаться!
Замираю. Только дышу часто, громко и прерывисто.
— Умница, — в мужском голосе слышится облегчение, и хватка слабеет, но легче мне от этого не становится. — Я сейчас отпущу тебя, но ты пообещаешь мне, что больше не будешь пытаться подняться.
Молчу, глаза зажмурены, а мое тело превратилось в неподвижный кокон. С нами все будет в порядке. Если бы этот человек хотел причинить мне боль, он бы уже сделал это. Заставляю себя открыть глаза и проморгаться, чтобы восстановить зрение.
— Ты слышишь меня, Джансу? — снова этот голос, кажется, я раньше его уже слышала. — Я отпущу тебя, если ты пообещаешь не дергаться.
Я все еще не могу увидеть лица говорящего, но киваю. Что-то мне подсказывает, будет лучше послушаться этого мужчину. И только когда киваю, хватка сильных рук окончательно исчезает с моего тела, отчего чувствую себя до абсурда опустошенной, а потом внезапно вспыхивает тусклое освещение ночника, и я вижу мужское лицо. Более того, узнаю нависшего надо мной человека. Аллах!
— Вы… — неосознанно принимаю попытку отползти, совершенно позабыв о том, что пообещала не двигаться, и вызываю в нем новый виток гнева. И на этот раз мужчина не старается его скрыть.
— Черт возьми! Я же сказал, не двигайся! — едва ли не кричит он, силой возвращая меня на место. — Хи: маэ манг!(с малайского – твою мать), — произносит он на языке, который мне неизвестен, и на нем же снова что-то кричит, повернув голову в сторону двери, одновременно удерживая меня. Дыхание учащается еще сильнее, и я чувствую, как от нехватки воздуха начинает кружиться голова. Единственное, что мне удается распознать среди незнакомых слов, это имя «Халид».
2.1. Почему я здесь?
Мужчина — кажется, его зовут Касим — выдыхает и присаживается на край кровати, надавливая своими огромными ручищами на мои плечи, когда я снова пытаюсь отдалиться. Я слышу, как скрипят его зубы, и решаю больше не испытывать мужское терпение, укладываясь обратно на подушки.
— Я хочу домой, — сипло слетает с моих пересохших дрожащих губ, пока сердцебиение сходит с ума. Не понимаю, что происходит, зрение все еще туманное, и почему я здесь? В чужой постели?
— Ты уже дома, — мужчина с повязкой на глазу старается скрыть раздражение в своем голосе, но он взволнован, и это выходит не очень удачно. — Послушай меня внимательно, Джансу…
Двери распахиваются, и в комнату входит, скорее всего, мужчина, так как дефицит освещения не позволяет мне хорошенько разглядеть того, кто прервал удерживающего меня человека.
Но как только вошедший приближается, чтобы поставить на прикроватную тумбу какую-то коробку, я убеждаюсь в том, что догадка была верна. Просто он намного уступает в телосложении гиганту, вцепившемуся в меня.
Они обмениваются парой фраз на чужом языке, затем незнакомец переводит взгляд на мою руку и, цокнув, качает головой. Однако Касим предотвращает его движение в мою сторону, после чего мужчина кивает с почтением и оставляет меня наедине с гигантом.
И стоит ему скрыться за дверью, как меня снова охватывает тревога, особенно когда замечаю в своей руке иглу…
— Что это? — я хватаю ртом воздух и с ужасом бросаю взгляд на Касима. — Что вы сделали со мной?
В панике начинаю понимать, почему у меня тянет низ живота. Всевышний… Неужели они мне что-то вкололи, чтобы?.. Нет, нет, нет! Слезы лишают меня возможности говорить, и я лишь открываю и закрываю рот, издавая сдавленным тупой болью горлом невнятные скрипучие звуки.