Ну а самое главное, Косяк, по бросовым ценам, стал обладателем тщательно отобранного и считай по винтикам собранного и откалиброванного легиона разношерстных кибов.
Вдохнув запах смазки, и проведя рукой по броне, испещренной не до конца отшлифованными рубцами, Косяк прошелся вдоль строя «мечников».
Поджарые, с хищной осанкой, двухметровые истуканы напоминали бравых вояк, застывших по стойке смирно, и готовых в любой момент броситься вперед. Небольшая голова с хищным разрезом сенсоров обзора, массивные плечи, узкая грудная клетка, прижатые к телу верхние конечности, со сложенными «руками» готовыми удлиниться на полтора метра острейшей стали, производили впечатление застывших перед броском хищников. А вдобавок ко внешнему виду, штатные клинки, вместо стандартной заточки еще имели напыление прочного сплава, что своим составом укреплял заточенную кромку, и превращал клинки первой линии его легиона в неприятный сюрприз. Была еще идея перевооружить мечников и сделать из них подобие древних рыцаре земли, вручив щит, но это предполагало совсем другой набор команд, другое перераспределение массы, а отсюда вытекал такой набор технических переделок, что идею пришлось пристрелить на взлете.
На этом все сходство с боевой децемой техно заканчивалось. Второй ряд представлял собой полную мешанину и перечил все боевым трактам древности.
Он не изобретал ничего нового. Просто воплотил одну древнюю игру в реальность. Его боевое построение было воплощением шахмат. Где за пешек выступали «мечники», а вот во второй линии присутствовали лучшие бойцы из стальных уродцев Осириса.
В роли ладей он взял двух «ракшасов». Три с половиной метра тяжело бронированного стального монстра, с четырьмя конечностями венчающихся мечами со встроенными поглотителями энергетических полей, могли осложнить жизнь кому угодно. Тем более если использовать две башнеподобные фигуры как мобильные укрепрайоны, мимо которых не пройдет не один вражеский киб.
Вместо кавалерии, он решил использовать двух «секачей». Быстрые и стремительные кибы, свернувшись в кольцо могли передвигаться с небывалой скоростью и сноровкой, а выдержать удар двух разогнанных асфальтных катков, было почти не реально, даже восьмирядная фаланга не всегда справлялась с этой задачей, а уж о строе легкого легиона и говорить не стоит. Разлетались как в кегельбане.
Для двух «слонов» идеально подошли «сеятели». Нескладные фигуры кибов, что вместо рук имели массивные пусковые контейнеры с обоймой из двух десятков легких копий, выделялись на общем фоне своей долговязостью и малым бронированием. Основное назначение этим машин были дистанционные атаки, и замысел конструкторов облегчил несущий корпус для обеспечения пусковых шахт объемными накопителями, позволявшими электромагнитному разряду запускать короткие копья на большее расстояние и с большей начальной скоростью.
Ну и самый главный сюрприз -ферзь. Вернее целых два ферзя. Шептуны.
Косяк долго думал как пристроить к делу Белку и Черныша, что от безделья маялись и страдали всеми комплексами малых детей. Всюду лазили, всем интересовались и всегда попадали в ситуации от которых местные впадали просто в ступор. А каких трудов ему стоило уговорить шептунов не покидать территорию ангара?! Косяк аж передернулся от воспоминаний длительного приступа, которому подвергся «двуногий», противостояние уже дошло до того, что ему пришлось пригрозить вытащить стержни реакторов.Правда чего бы ему этого стоило, вопрос остался открытым. Но по крайней мере это настроило шептунов на конструктивный диалог. По крайней мере Белка постаралась вести себя рассудительно , и призвала, постоянно пытающегося бузить Черныша, к порядку.
Договорились, что шептуны спокойно передвигаются по ангару, и по близлежащей территории. А если хотят выйти подальше, или в город то только в сопровождении Косяка и маскируются под «оборотней».
- Привет мешки с гайками, как настроение?
Возникшие рядом расплывчатые контуры материализовались в привычный образ старых и потертых временем и жизнью «оборотней». Как не просились шептуны побродить в других образах, Косяк настаивал именно на этом. Лишь старая модификация «оборотней» подходила под размер шептунов, но самое главное лишь у них следы от удара клинков совпадали со следами оставляемые шептунами. Четырехногие кошмары могли сменять облик, могли растворяться миражем, но вот изменить тридцати сантиметровые когти и массивную форму черепа не могли, не позволял изначальный контруктив. Поэтому шептунам оставалось лишь посылать образ мысль тяжелого разочарования с примесью просящей надежды, на что Косяк отвечал непоколебимостью. Изменить ничего нельзя, пока в небе светит это солнце и по ночам всходит две луны.