Поправив обруч доступ вирт контур, Зельма ухватила за ручку черный чемоданчик. Послушно ожив, черный куб поднялся на членистоногих ходулях. Бодро украсившись опознавательным сиянием, привел перечень сложенной в него одежды, минимального набора продуктов и средств первой помощи.
Получив код подтверждения, ее верный спутник бодро засеменил ко входу и превратившись в элемент интерьера, «тревожный чемодан» застыл в ожидании дальнего похода.
Мелькнул блик света, и в ставшей на место зеркальной панели Зельма зацепилась взглядом за свое отражение. Открытое лицо, немножко несимметричные черты, выдающее естественную красоту нетронутого биомодификациями тела, выгодно оттенялись черной формой и золотистыми вставками в воротник. Богато инкрустированный золотыми нитями воротник сообщал о немалом чине владельца, и заставлявший встречных склонять головы в знак признания.
Но все очарование разбивалось при встрече с тяжестью взгляда, человека привыкшего казнить и редко миловать. Голубой лед в глазах мог заморозить на месте, и оставить так навечно. Заставлял мужчин бледнеть, покрываться потом в своем присутствии. Одним удивлением брови, она комкала речи докладчиков, вынуждала собеседников заискивающе улыбаться...
Ты этого хотела, урожденная Зельма Телау могущественная Тень Великого из рода Цезур -Ханов ?
- Проклятье!
Зарычав зверем, Зельма резко отвернулась. Не время впадать в очередной депрессивный приступ. Горсть стимуляторов, противный скрип на зубах и разъедающая горечь. В желудке взорвалась бомба. Волна жара прошлась по всему телу, и, оставив на спине дорожки противного пота, растворилась в кончиках пальцев легким триммером.
Сжав сознание стальными тисками, Зельма глубоко вздохнув, медленно выпустила воздух.
В Бездну все сомнения, в Бездну все переживания, в Бездну все эмоции... Сила и контроль правят миром. Остальное все слабости. Все лишнее в Бездну!
Спустя полчаса Зельма подымалась на борт шикарной космической яхты без опознавательных знаков. Зеркальная обшивка, плавные обводы, отсутствие потертостей и следов пустоты, говорили о достатке владельца, что не скупясь оплачивал уход за стремительной королевой космических просторов. В дополнение внешнего облика, начиная со шлюза, Зельму оказалась среди кричащей роскоши и излишеств. Красное дерево, позолоченная лепнина, статуи, аллеи из вечноцветущих растений, и это в условиях космического корабля, где каждый кубометр на вес кортекса!
Встречавший у входа сервисный раб облаченный в серую тогу, беспрерывно кланялся при любом брошенном на него взгляде. Лысая голова, плотно прилегающая к лицу полумаска полного шунтирования, придавала ему сходство с древними космонавтами, смотрящими на мир через строгие фильтры домашнего интеллекта. Именно его команды и ограничения, заставляли рабов видеть, слышать и делать только то, что было нужно хозяевам. При любые оплошности на шунты посылались болевые импульсы, и любая непокорность таяла в океане боли, а длительность наказания зависела лишь от строгости хозяина. А судя по выступившей на лысине испаринам, и остаткам крови на подбородке, команда яхты уже успела познать ЕГО строгость.
- И как тебе мое последнее приобретение?
- Я поражена вашим вкусом, Великий, - Зельма склонила голову в поклоне.
- Давай без официоза, мы же наедине, - Корвин сделал приглашающий жест рукой, развалился на шикарном диване, - можешь, как в старые прежние времена называть меня мастером...
- Как пожелаете Ве… мастер.
Вновь склонила голову в поклоне Зельма. Она уже знала цену этим нежностям в голосе и никогда не обманывалась по поводу показной мягкости и доброжелательности. ОН мог в любое мгновение превратится в того кто приносит боль. И это заставляло ее всегда быть готовой ко всему.
- Ну что же ты так холодна, Зельма. Ведь я такой же как и все. Мне не чуждо человеческие слабости…
Зельма мысленно напряглась. Если заходит разговор о слабостях значит будет разбор полетов. И судя по тому как мягко началось, беседа будет проходить по жесткому варианту. Главное успеть выставить гипноблоки от боли, но не раньше чем пройдет пик бури. Иначе будет лишь хуже. Если он не почувствует ее боль, то не успокоится пока не пробьет гипноплоки, а когда они перестанут сдерживать порог, то на нее обрушится вся боль истерзанного тела.