Проваливаясь в негу чарующего голоса, Берг даже не вслушивался в слова. Зачем? Если сам голос как песня, как музыка, которую бы слушал и слушал... пока хватит средств!
Проклятье!
Разрушая очарование мягких объятий и волнующего тепла молодого тела, Берг потянулся за обручем виртсвязи. Прохлада метала и перед взором мелькнули цифры обратного отсчета. Осталось три минуты до окончания оплаченного времени.
Тяжело выдохнув Берг поднялся с огромного ложа. Оглядев устроенный погром, виновато улыбнулся. Апартаменты с шикарной кроватью на шестерых человек, атласные простыни с ажурными вышивками, антикварная мебель, пустые бутылки дорогущих вин привезенные с Энжи, и все валялось в беспорядке устроенном двумя ненасытными зверьми. Назвать по другому охватившую его животную страсть и длившееся двенадцать часов безумие, просто не поворачивался язык.
Грустная мелодия прозвучавшая от входа со створчатыми дверьми, оторвала его от разглядывания погрома и он на миг очутился о власти зеленых глаз. Наполненные грустью и огорчением взгляд мог расплавить тонну льда, но он не собирался покупаться на этот прием, провернутый с ним дважды.
В голове мелькнуло желание выкупить это чудо и уволочь ее в Энжи, где спрятать в личных владениях и стать единоличным владельцем сокровища. Но это были лишь мысли. Проснувшиеся от загула здравый смысл лишь усмехнулся и напомнил, что согласно закону, не рожденные в Тысячи Городах особи могут находиться на территории Энжи лишь в шунтах полного подчинения. А предаваться любовным утехам с безвольной куклой, то же что и спать с кухонным комбайном. Все на месте, даже есть драйв, но ощущения…так себе.
Высокая нотка у входа и створки дверей раскрылись наружу. Низко склонив голову, в комнату вошли две фигуры с ног до головы укутанные в серые балахонах. Из-под ближнего балахона раздался певучий вопрос:
- Время истекло, Великий. Желаете продлить пребывание в чертогах пинолей Красного Дома Санчарес?
- Нет, - собрав волю в кулак , резко ответил Берг,- иначе я отсюда никогда не уйду.
Улыбнувшись тоскливому взгляду, Берг стал облачаться в полевую броню. Спустя десять минут он покинул «разбомбленные» апартаменты, с грустной улыбкой на губах и самым яркими воспоминаниями за свои последние двадцать оборотов Энжи.
- С возвращением в мир серых будней и скучных должностных обязанностей, о, Великий!
Наслаиваясь на реальный мир, сообщение вывелось огромными буквами и заставило Берга застыть в начале лестницы.
- Т-а-а-а-к, шутники. И кто это у нас такой умный?
В конце длиной уличной лестницы из белого мрамора, возвышалась туша малого десантного бота. Аппарель гостеприимно спущена, броневые заслонки заглушены, маневровые двигатели уже сияют прогретыми дюзами, а рядом застыли как изваяния два боевика в тяжелых «панцирях».
Строго по боевым наставлениям, непроницаемые забрала закрыты, клапаны системы жизнеобеспечения клацают автономным режимом, раструбы излучателей молодцевато вздернуты, и в вирт контуре почтительная тишина.
- Я смотрю, кому-то стало скучно и нечем заняться, да Горелый?
- Никак нет, мастер!
Оглушительно гаркнуло с внешних динамиков сдвоенное эхо.
- О как, ответили. Четко по наставлению. Но силы смотрю осталось много, если шутите. Поэтому можем сейчас выдвигаться на полигон и еще раз отработаем аварийную высадку из подбитого десантного бота, на автономных системах спасения...
- Ну ты чего старшой… мы же только вылезли из реаниматоров…
- Так смотрю рано вылезли, не до конца голову полечили, уже забыли, как со старшим по званию разговаривать!? Шутки вздумали со мной шутить ?! Так я тоже люблю смеяться, уж больно смешно вы дергаетесь, когда с орбиты пикируете…
Продолжая распекать охранение, Берг не сдерживал злорадную ухмылку. Наказание получилось жестковатым, особенно приземление, но … этих раздолбаев нельзя расслаблять, чуть ослабишь хватку- обязательно вляпаются: или в историю или в … дерьмо! И чаще всего в дерьмо, при этом умудряясь обляпать всех. Надо же было додуматься расковырять защиту местной наркоты!
Столкнувшись с тонкой механикой и программными ограничениями вшитыми в чипы инъекторов с дурью для аборигенов, пытливый ум и жажда новых впечатлений, заставила рядовых силовиков проявить смекалку и выдумку.
Похожий на стального паука проглотившего стеклянную ампулу, инъектор ни в какую не желал расставаться с наркотическим содержимым пока не выкачивал из донара пункцию кортекса. В отличии от дикарей, у которых голова ежедневно пухла от переизбытка серого вещества, «небесникам» такие пункции были сродни добровольной лоботомии.