Но с другой стороны, Зельма предупреждала о важности дикаря. Уж сильно загадочная фигура, с непонятно какими силами за спиной. Ведь история с Мейкуном была шита белыми нитками. Конечно верхушку клана, и всех кто был в доме пинолей, где погиб высокородный, наказали сдиранием кожи на центральной площади, да при большом числе зрителей. Зрелище получилось зловещим и кровавым. Мало кого оставили равнодушным крики несчастных, подключенных к полевым регенераторам. И пока на теле оставался хоть малейший клочок кожи, жертвам так и не дали испустить дух.
Но вот только Берг знал, что в этой истории не все чисто, а кроме него догадывались и высокородные, и комиссия, и все остальные, у кого была своя голова на плечах. Но доказательств нет, поэтому приняли удобную для всех версию. Он-то будет молчать, и держать свои мысли при себе, а вот то, что появилось лицо, способное пролить свет на эту тайну, было не очень хорошо.
Берг поморщился.
Похоже, дело принимало скверный оборот. Это уже решения ни его уровня, и если всплывет, что он укрыл от Рода важную информацию, могут начаться такие неприятности, что звезды покажутся мелкими бусинками.
- Ерунда какая-то, - смущенно пробурчал дежурный.
- Что там происходит?
- Извините мастер, просто мы любим смотреть схватки дикарей. У них есть тут две лиги. В одной дерутся воины за звание «Ураган сезона», а вот во второй практикуются схватки киб-операторов. Это конечно не человеческие эмоции, но месилово получается зрелищным…
- Короче! Любитель брутальных сцен…
- Если короче, то тут сходятся стенку на стенку их местные операторы, из так называемых гильдий техно. Так вот, обычно участвует одинаковое количество боевых единиц, а сейчас явно что-то не то. Одна из сторон в явном меньшинстве…
Широкое поле пустыря представляло собой истоптанную до голой земли площадь, которую смело можно было отдавать под космодром. По крайней мере, пятерка крейсеров поддержки бы села, даже не опалив дюзами остатки деревьев, опоясывающих пустырь массивными остатками некогда густого городского парка.
Деревья еще боролись, воздевая к небу сухие сучья с редкой зеленью, и вгрызались в землю узлами огромных корневищ, но, во многих местах уже чернели мумии некогда великолепного леса.
А вокруг вздымались остатки городского квартала. Разрушенные временем бетонные остовы сохранили лишь межэтажные перекрытия, которые идеально подходили для удобных мест многочисленных зрителей, что словно муравьи набились в прилегающее развалины и гудели шумом многотысячной толпы.
С одной стороны пустыря замерли ровные коробки кибов. Десяток строев, с идеально выстроенными стальными истуканами перекрывал поле ломанной стеной, не оставляли ни малейшей лазейки к огромному шатру за спиной. Вздымаясь на десяток метров, палатка пестрела серебряными вышивками и бликами выпирающей наружу мачты ретранслятора.
Откинулся полог палатки, и под палящие лучи солнца, как горох из дырявого мешка, высыпали десятки людей. И словно по команде, все уставились на противоположную сторону пустыря. Гомон толпы стих, и под содрагающий землю мерный топот, на пустырь выбралось стадо кибов.
По-другому это сборище стальных уродцев, Берг бы не назвал. Но продравшись взглядом сквозь пыль он уловил в построении странную закономерность и симметрию. Все кибы были покрашены в строгие цвета, одна часть шеренги в белый цвет, вторая в черный, а на груди и спинах кибов краснели цифры, выведенные на скорую руку широкой кисточкой.
Не доходя до соперников сотню метров, стадо развернулось в четкое построение.
Первой шеренгой выстроились черные фигуры, в которых с трудом узнавались носители класса «оборотень». Но вместо привычных противопехотных излучателей, эти древние модели имели лишь массивные когти, способные одним ударом превратить человека в мелко нарезанные ломти. Но больше всего бросалось в глаза то, что каждый оборотень нес на спине массивное утолщение, горб сваренных на скорую руку накопителей, уже сейчас сиявших индикаторами полного заряда. Поверх корпуса прилегали дополнительные магистрали, что, не стесняя движений, обвивали передние конечности и соединяли массивные когти с энергонакопителями.
За «оборотнями» выстроились другие кибы. Две «башни» по краям, две штурмовых многоножки, и два мобильных ракетных комплекса, что вместо кассетных лент с торчащими боеголовками, щеголяли массивными утолщениями примитивных электромагнитных ускорителей.
Строй раздался и вперед вышел Чужак собственной персоной. Начищенная до блеска броня, в которой бы любой силовик узнал пехотную «саранчу», выделяла единственного человека уверенной походкой и несвойственной для пехотинцев плавностью. Мягкость и легкость движений всех сочленений, позволяла человеку двигаться с грацией хищника, будто и не было на нем трех сотен килограмм стали и электронных компонентов.