- Моя личная жизнь никак не мешает моей работе...
- Дана, пойми, ты выбрала спутник не по своей орбите...
Речь учителя журчала водой. Теплые слова пытались унять, образумить и достучаться до разума. Часть Даны понимала и соглашалась с доводами, и даже могла привести еще много других, но та другая часть была глуха и слепа. Она никого не хотела слушать кроме самой себя... Слова учителя падали как камни. Они делали больно. Они ломали ее фантазии, они крушили ее мечты. И она не будет терпеть эту боль!
- Вы много знаете о мире в котором живут люди, но мало знаете самих людей, - отгораживаясь от смысла чужих слов бронированной плитой, Дана решительно перебила Учителя ледяным тоном, - но что касается души, и того что может соединить два одиноких сердца... вы ничего не знаете. Здесь все доводы бессильны, здесь помогут лишь советы сердца. Извините Учитель, но на эту тему нам больше не о чем говорить.
- Дана, послушай...
- Нет, Учитель! Теперь вы послушайте!
Дана резко вскочила на ноги, сверкнув глазами, и едва справляясь с бурлящими эмоциями, зашипела разъяренной кошкой:
- Я всего в своей жизни добилась сама! Всего достигла следуя одному не сложному правилу! Если ты чего то желаешь - иди к своей несмотря ни на что! И Он будет мой Учитель, мой или ничей!
ГЛАВА 23
Яркие звуки и радужные вспышки кружили голову. Врываясь в сознание водопадом наслаждения, волна эйфории выгнула тело судорогой. Затрещали кости, натянулись стальными тросами мускулы и во всем теле появилось ощущение могучей силы. Силы способной свернуть горы, сломать любое сопротивление, разрушить все преграды и сделать своего хозяина единственным обладателем мира. Правителем всего и всея. Богом вселенной!
С каждым впрыском дозы, уходили неприятности. Исчезали трудности, всё что заставляло нервничать, выворачиваться наружу, в попытке выбраться из тупика проблем. И его сознание подымалось над всей этой суетой все выше и выше. Туда где нет Стаи Свирепых, где нет грызни ветеранов, где нет постоянных свар между легионерами, где нет проблем с соседями, с поставщиками, с гадскими Гильдиями, где нет болота из слов и обязательств перед Кольцами. Где нет тупой усталости и чувства безысходности.
Он растворялся в Бездне, и пропади этот Осирис в темноте, пусть его разорвут твари изнанки вместе со всеми проблемами. Пусть все катится в пропасть и сгорит в пламени разряда!
Пришла вторая вспышка.
Но вместо нового приступа блаженства, сознание накрыло черной волной. Окружающий мир поблек, потерял форму, поблёк и потерял всю привлекательность. Могущество унеслось порывом ветра, а тело сдулось до привычных размеров, и теперь вместо силы в них плескался кисель и немощь.
Мысли, до этого сверкавшие росчерками звезд, превратились в жирных слизней, что ползли в болоте не пойми куда и не пойми зачем.
- Юрган, очнись…
Кто –то посмел его тормошить. Этот труп посмел разрушить мир его могущества! Он должен за это заплатить. Кровью!
Порываясь нанести серию молниеносных ударов способных пробить любой мышечный каркас, сломать ребра, вцепиться в потроха и вырвать сизые внутренности наружу, квадр смог только вяло дернуться… и обвалиться на мягкий ворс ковров.
Отходившее от наркоты сознание превратило мир в тысячи осколков.
Один осколок был наполнен сплетениями из человеческих тел исходивших в сладострастными криками. Второй осколок искрил блеском разбросанных по столу ампул дозаторов заполненных до отказа кортексом. Другие пестрели разбросанными доспехами, остатками одежд наложниц и перекошенными в приступах экстаза лицами.
Возникший перед глазами баллончик с белым полосками, легко преодолев слабое сопротивление рук, накрыл лицо прозрачной полумаской и взорвался резким запахом мяты. Бесцеремонно врываясь в организм ледяным водопадом, «живодер» вымыл наркоту мощным распылом. Ускоряя кровообращение, гормональная взбучка вздыбила метаболизм.
Преодолевая тошноту и распухшее брюхо, Юрган отбросил полумаску и устремился в отхожий угол. За едва прикрывшимися створками раздались звуки избавлявшегося от ужина организма, мучащегося вечным несварением желудка.
Ввалившийся обратно квадр, был трезв и очень зол. Не обращая внимания на оргию, свирепый взгляд остановился на человеке так и оставшемся стоять посреди зала.
Держа баллончик в руках, минимал в легких боевых доспехах и запыленном дорожном плаще, брезгливо осматривал помещение обвешанное дорогими шкурами и заставленного роскошной мебелью больше подходившей для убранства покоев какого-нибудь чиновника сектора, но никак не для штаба легионеров самой крупной стаи «вольников».