И не просто превосходящими, Юргану показалось, что это просто помехи, но когда система услужливо слила телеметрию, короткий ежик и без того непокорных волос умудрился встать дыбом.
На поле насчитывалось порядка десяти легионов, и судя по показаниям датчиков дальнего обнаружения, к нападавшим лесами пробиралось еще подкрепление.
- Вождь на вахте. Дежурный, доклад!
- Хвала Вещему, - облегченно выдохнул голос дежурного, - Десятник Колым за старшего. Сотника размазало шрапнелью. И я тут не знаю, что делать, вождь. А тут ты . Я уже подумал, что все, того нас… их тут как муравьев, а нас всего ничего. Нужно подымать легионы, гвардию...
- Не так все просто, десятник. Нет больше гвардии, нет больше Свирепых.
Растерянное сопение сменилось мгновением тишины, после чего раздался чей-то возглас:
- И что теперь делать?! Их тут тьма тьмущая!
- А ну пищаль, заткнулся,- рыкнул Юрган, пробегаясь глазами по виртуальным призракам легионов отзывающихся на перекличку, - у нас выбора особого нет. Вся эта шобла сюда приперлась не доброго утра нам сказать. А если присмотреться, то среди нападающих очень много обиженных нами. Поэтому будут кромсать в мясо, а тех кто останется, сольют Кольцам.
- Так мы же с Кольцами корешимся, - удивленно проговорил Колым.
- Кольца нас сливают. И сливают по черному. Не считаясь с потерями и последствиями. Видели, как рванули казармы? То-то, это не в рыло дать, тут наша гниль сработала, и сразу нас обложили. Так что легаты, выбор невелик: либо вырежут как стаю безмозглых пинолей, либо мы рвем глотки этим тварям и идем на прорыв, чтобы кому-то из нас повезло и он смог вырваться из мясорубки живым. Ну так что Стая, есть кто со мной?
Вслушиваясь в тяжелое сопение, молчавших легионеров Юрган понимал этих людей. Никому подыхать не хотелось. А расплавленная воронка в центре завода, ставшая братской могилой для нескольких тысяч людей наглядно говорила о недосказанном.
Враги церемониться не будут ни с кем, даже с Гильдиями, ведь среди погибших была не одна вахта учеников, а про обычных воинов и говорить нечего. Всех пустят в расход. При этом всю вину возложат на Свирепых. Мертвые не говорят, а молча терпят потоки грязи и лжи.
- А чего тут думать, ты вождь тебе и решать, - прозвучал старческий голос старшего из стрелометчиков, - развел тут, понимаешь, говорильню. Клятву все давали и знали, что настоящие легионеры, своей смертью не дохнут. Только об одном прошу... Сделай так, что бы наши жизни застряли у них в глотке, пусть рядом с нашими костьми тут останется побольше падальщиков. Глядишь и Вещему хлопот поменьше оставим.
Дотягиваясь призрачными руками до всех потрепанных киборгов, перехватывая управление от дежурной вахты, Юрган тяжело задышал. Отдавая команду на спешную расконсервации двух легионов, прислушался ко внутренним ощущениям.
Было легко и яростно. Весь мир превратился в белое и черное. И теперь видна простая цель. Враги должны умереть. Все кто не с ним- против него! И спящего внутри зверя больше ничего не сдерживает. Нет ни каких больше рамок и необходимостей. Есть только он и враги! О Вещий, как долго он этого ждал!
Юрган прорычал в эфир:
- Ну что же, смертники, пришла пора показать этой падали как воюют Свирепые. К бою, Стая!
ГЛАВА 24
Щербатая кладка белого известняка пестрела черными пятнами и витиеватыми узорами. Следы каменного червя сливались и переплетались в настоящие шедевры которым бы позавидовал любой архитектор. Но исконным обитателям Осириса было глубоко наплевать на переживания двуногих, с их древними памятниками. Десятисантиметровые черные нити тихо хрустели жвалами с аппетитом проедая очередной узор на каменном блоке.
Оторвавшись от созерцания стены кишащей десяткой активных гурманов, Косяк хмуро уставился на зарешеченное окно. Яркие лучи солнечного света уже давно преодолели отметку пола, и вскорости должны были высветить под потолком зарево окончания еще одного дня. Уже третьего дня, как его упрятали в комнату, где возвышался массивный топчан, воняло в углу отхожее место, а за дверьми тяжело вздыхал не разговорчивый охранник.
Это конечно не тюрьма, но очень близко. И тяжело себя осознавать в таких условиях, когда ты не виноват. Когда поливают грязью, обвиняя во всех бедах именно тебя, а ты не можешь ответить от захлестывающего возмущения и чувства несправедливости. Хочется просто двинуть в морду, или свернуть шею дебилу поверившему многочисленным слухам.