Следующие несколько часов Косяк посвятил ковырянию в терминале. Местное чудо техники постоянно сбоило и части экрана отключались в произвольном порядке, но при "дружественных тычках" древнее устройство исправлялось и исправно отображало закачанный информационный массив.
Километры, десятки, сотни, тысячи километров диких джунглей, степных равнин, и не проходимые топи покрывали электронную карту разноцветными пятнами. Поверх зелени желтели линии постоянных маршрутов грузовых риперов, где-то пестрели пунктиры караванных трасс, но часть маршрута все равно оказывалась разорвана пятном дикой природы.
Это означало, что там придется топать на своих двоих, если не удастся договориться с кем-то из служителей лесных застав и не отправиться на автоматическом рипере под безличным номером какого-то груза.
Можно было конечно еще отправится подземным тунелером, но путешествовать в консервной банке, в темноте, без окон и дверей, и возможности нормально отлить... удовольствие еще то. А если случится очередная авария, которой так славна изношенная подземка, то выковыривать из десятков тонн металлолома чудом выжившего «зайца» никто не будет, поэтому шансы отправится на переплавку вместе с участком искореженного путепровода вполне реальны.
Как ни крути, а вариант добраться до северных яслей, возле которых обитали загадочные "ведьмы" был один - это по максимуму использовать грузовые трассы. Поэтому нужен шунт мастера, тогда шептунов без проблем возьмут грузом, а он пойдет сопровождающим. Или вариант...
Лязг засова вырвал из сытой дремоты, и Косяк недоуменно посмотрел на окно подкрашенное едва видимым остатком заката. Массивная дверь открылась и мимо почтительно склонившего голову охранника проскользнула фигура в балахоне с накинутом на голову глубоким капюшоном. Серебряный узор с одной линией, говорил о не высоком статусе гостя, но вот почтительность охранника твердила об обратном.
- Отставь нас.
- Как прикажете, почтеннейший. - Пробормотал охранник, поспешно прикрывая дверь.
- У нас маскарад? - Удивленно спросил Косяк, едва сдерживая рвущуюся наружу улыбку, - только кто-то забыл принести мой прикид Смотрящего, а нет, мне лучше подойдет балахон гранд мастера гильдии...
- Если ты не придержишь язык, то светит тебе прикид покойника..., - сварливо отозвался из под балахона знакомый голос.
Насторожено оглядев комнату, человек в балахоне метнулся к двери и ловким движением оставил на стальной плите небольшую коробочку. Спустя миг, камеру наполнил писк, от которого заныли зубы и зачесалось в ушах.
- Удивил, тут куда ни плюнь так попадешь в доброжелателя, мечтающего посмотреть какого цвета у меня потроха...
- И страно? И почему же все так дергаются когда в тесную комнату прилетает готовый рвануть пехотный накопитель?
- Да ладно тебе, старый перестраховщик, вечно ты ноешь...
- Что за молодняк пошел, никакого уважения к старости, - откинув капюшон, Соло сварливо упер руки в бока, - тут рискуешь шкурой, старясь спасти чью-то задницу, а он еще поучает жизни. В отличии от некоторых, это ни я оказался в заднице илгиса, и ни я любуюсь дерьмом хортов.
- Да ладно тебе, старая перечница - поднявшись с топчана, Косяк полез обниматься со старым легатом, - уж нельзя и слова лишнего сказать. Вокруг одни нервные... Ну привет старина, привет. Я смотрю ты свеж и бодр, даже без снежка в этот раз.
- Какой снежок, драть во все дыры Бездны, тут такой бедлам творится, что уже не знаешь куда спрятаться. Мастера грызутся, а наши головы трещат от их приказов дурацких. Сегодня так, завтра по другому, а попробуй не выполнить указание ?! В миг лишишься места… Так что крутимся как ворки в клетке.
- Весело у вас...
- Обхохочешься, только за живот держи, - невесело улыбнулся Соло, подойдя к столу хапнул кружку со свежее поставленным имбириком и высушил до дна жадными глотками.
- Узнаю старину Соло..., - криво усмехнулся Косяк, выходке начальника охраны.
- Должна же быть хоть какая-то компенсация за мои переживания.
- Зная твою хитрожопую натуру ни за что не поверю, что ты приперся на ночь глядя, выжрать со мной имбирика и придаться воспоминаниям.
Наградив заключенного оскорбленным взглядом, что должен заставить говорившего упасть на колени и извиниться, Соло дождался лишь все шире расползающейся на лице ухмылки. Не выдержав серьезности момента, сам ухмыльнулся, и крякнув присел на топчан.