- Мастер? - прозвучал недоуменный вопрос из полумрака ангара.
Выйдя на свет потолочного плафона, Крол под слеповато прищурился. Крепко ухваченный наконечник твердо смотрел в сторону нарушителя и укрываясь статичными разрядами полного заряда, искрился готовностью разрядиться о тушу любого нарушителя.
- Давно не виделись, да? - криво усмехнулся очнувшийся от раздумий Косяк, - ну что старина, какие новости?
- Новости? Да вот, тебя выпустили. Самая лучшая новость, - растеряно улыбаясь ответил Крол, - это что же, все уже закончилось?
- Именно так, Крол. Закончилось. Все закончилось.
Резко поднявшись, Косяк дернул рубильник на колоне. В ангаре заметалось эхо и один за другим стали загораться потолочные фонари. Кинувшись в сторону мастерской, он зло пинал валяющееся на пути останки разобранных кибов, сшибал расставленные верстаки, и дорвавшись до самого заброшенного угла, нетерпеливо раскидал сваленные до кучи железяки. А найдя искомое, извлек на свет покрытые пылью и мусором грузовые кофры.
- Мастер, объясни что происходит?
- А ничего не происходит. А все что было, это тебе приснилось. Завтра проснешься и все будет как прежде. Все как прежде... Гадство! И где этот черный кофр с армированным днищем!?
- Он на четвертом стеллаже, вторая полка от верха..., - растеряно ответил Крол, непонимающе рассматривая психующего мастера.
- Да? Ладно потом сниму. Тогда беру самое необходимое и сваливаю к чертовой матери...
- Куда сваливать, ты можешь спокойно объяснить?!
- Туда где вас нет! Ни гильдии, ни мастеров, никого!
- Мастер, успокойся давай пого...
Голос техно оборвался на полуслове, но Косяк не обратил внимание на странность и ковырялся в стеллажах. Скидывая с полки нужные вещи, которые сам запихивал в самый дальний конец в надежде что еще не скоро понадобятся, он продолжал ругаться:
- Никого кто будет потом тыкать пальцем с криками уйди! Сгинь! Ты говоришь поговорить? Поговорить спокойно? Но с кем?! С кем здесь разговаривать, если все хотят лишь слышать и видеть такое удобное и привычное дерьмо, в котором тоните! Тоните не один год, не два, да даже не десятки лет! И о чем говорить?! Ну ?! Чего молчишь?!
- Он пока молча послушает...
Раздался из пустоты насмешливый ответ.
Не ожидая услышать незнакомый голос, Косяк неподвижно замер. Медленно отступив от стеллажа, развернулся в сторону говорившего.
Безвольно раскинув руки, застигнутый неведомым недугом в самый не подходящий момент на полу лежал техно. И самое странное, вокруг никого не было. Ни движения¸ ни звука. Пустота.
Вслушиваясь в талик, транслирующий фон от шептунов, Косяк чертыхнулся. Его неугомонная парочка "паслась" за городом. Резвилась в джунглях, прячась от окружающих, и в добавок пополняла запас растительно-мясного рациона. Настоящий закон подлости: когда ненужно, то ноги отобьешь об их бока, а когда нужны позарез - хрен нарисуешь.
Ощупывая взглядом пустоту между стеллажами, кружащуюся в столбах света пыль, темноту в углах, он досадливо поморщился. С голыми руками, без шептунов, даже без верных "сестричек" противостоять невидимкам?
Но была странность, что крутилась в голове надоедливой мухой, не давала покоя, но когда Косяк осознал ее, то чувство безысходности медленно отступило. Пустота говорила женским голосом. Нежданно знакомым.
- Какие люди... Как говорится: гость в дом, радость в нём. Проходи не стесняйся будь как...
- Не советую, - холодно прокомментировал голос за спиной его попытку дотянуться до отложенных в сторону "сестричек". Проступая из темноты едва видимым контуром, расплывчатая тень резким движением отбросила мечи далеко в сторону, - разговор может пойти не в конструктивном ключе.
Из темноты проступил контур фигуры. Таявшая как снег прозрачность оголила серую чешую брони, и плотную маску гостьи. Плавным движением подняв упавшие мечи, незваная гостья прошла мимо опешившего Косяка и мощным пинком подкинув опрокинутый стул. С грацией уверенной в себе хищницы гостья воцарилась на троне.
Заворожено провожав обтянутую эластичной чешуей фигуру, Косяк тяжело сглотнул. Давнее посещение пинолей сыграло дурную шутку. В голове зашумело от прихлынувшей крови, и развратные образы, где он раскатывает гостью со всей жаждой дорвавшегося до воплощения камасутры подростка, распугало все мысли.
С мягким шипением лицевая маска распустилась в стороны, и на Косяка взглянули два омута синих глаз. Холодность айсберга и всевластие над всем миром. Она была хозяйкой положения, хозяйкой его взгляда и главное, она владела всеми помыслами застывшего изваянием легата.