Косяк потеряно молчал. За последние два часа события посыпались таким изобилием, что казалось будто он спит и видит дурной сон. Кошмар. Вчерашние друзья становятся врагами, вчерашние враги оказались друзьями. И тут как снег на голову сваливается эта девица с замашками королевы, и обкладывает как зверя!
Бессильно отведя взгляд от импульсника в руках этой заразы, то на проекцию с застывшими в засаде "коллегами" , с надеждой прислушался к талику на груди. Но шептуны были далеко. Они летели по ночному городу стремительными тенями, но не успевали. Им еще полчаса как минимум. А этого времени ему никто не даст.
Но больше всего душила обида на техно, не все были кончеными козлами, ведь встречались и нормальные люди, но как они поведут себя, выйди он наружу? Тут прогнозировать было сложно. И самое обидное, понимание недоговорок, старой гниды Соло оказались прозрачны как слеза. Им просто нужно было чтобы он вышел под конвоем, оказался на свободе, и сразу же запустить ролик с убийством. А когда его затопчут, уже можно будет предъявить обвинения. Тем более, что никто не станет ковыряться в нестыковках по времени.
"Даже будь шептуны рядом, заряд брони то уже на исходе, и много навоюешь? Хрен да ни хрена... Какое же все-таки противное чувство когда тебя загоняют в угол!"
- Можешь и не соглашаться. Индикатор твое брони сейчас где-то на уровне трети? Ну десять минут можешь побарахтаться, а потом выковыряем как улитку из раковины, спеленаем и поедешь в клетке как дикое животное...
- Ладно, красавица, твоя взяла. Я выхожу, не стреляй...
- Хоть одно здравое решение, - проворковала Зельма, стремительно подымаясь с места.
Оказавшись в двух шагах от замершего с поднятыми руками Косяка, наградила пронзительным взглядом. Пытаясь высмотреть подвох, осталась довольна увиденным, и коротко бросила в сторону.
- Принимай Берг, отвечаешь головой, - а Косяку с издевкой добавила, - ... будь послушным мальчиком. Ты же не хочешь справлять нужду прямо в парализованную броню?
Из темноты вынырнули три массивных фигуры в броне. Разводы сползающей голограммы, рассыпались мириадами искр, лицевые забрала потеряли мутность и проступили настороженные взгляды боевиков. Не спуская с него утолщения излучателей, двое остались страховать на удалении, а третий пробасил:
- Руки впереди себя.
Проведя вокруг тела сканером, деловито добавил:
- Чист как голая задница!
- Ганс! - прорычала темнота.
- Виноват, старшой. Объект чист, посторонних потребителей поля нет!
- Всем минутная готовность, утюг ждать не будет. Кто опоздает, тот останется с местными жрать гнилушки!
- Эй , эй, служивые, а ни че, что мне вещи собрать нужно?! Ну там всякие мыльно рыльные причендалы...
Откровенный гогот прокатился по ангару раскатистым громом. Из темноты проступили еще пятерка боевиков, что грамотно сидела на потолочных балках.
Из темноты вынырнул боевик с тремя ромбами на массивных плечах, и подойдя сказал:
- Ты же в гости летишь люксом, а там полный пансион!
Косяк натянуто улыбнулся. Вглядываясь в ржущие морды, и легкое сочувствие в глазах старшего, натянул свою привычную маску улыбчивого идиота.
- Пансион так пансион, тогда хоть железки заберу...
Перекрывая слова, ангар закачало от нарастающего гула. В окнах засияло зарево двигателей заходящего на посадку корабля.
Растерянно оглянувшись на кофры, так и оставшиеся валяться в полураскрытом виде, и вдобавок ко всему еще засыпанные хламом, он почесал затылок. Оглянувшись на неотлучную парочку охранников, на требовательные жесты старшего боевика, и проводив взглядом гостью, унесшую импульсник и сестричек, Косяк ухмыльнулся.
Походу, все самое важное гостья уже собрала и без него, а остальное барахло лучше оставить здесь. Зная повадки Крола, которым обзавидовался бы любой хомяк, ничего не пропадет. А вот если он начнет сейчас собирать вещички, многими экземплярами очень заинтересуются. А когда еще начнут ковыряться во всем, то очень быстро поймут, что он не тот за кого приняли. А что его ждет после раскрытия инкогнито? Врятли счастливое и беззаботное существование. Поэтому, лучшим вариантом будет не доводить ситуацию до крайностей, а оставить людей блуждать в собственных домыслах, а самому делать ноги при малейшей возможности.