Затяжной вой и ослепительная вспышка совпала с визгом тысяч цикад. Извиваясь вокруг обугленной дыры в десятиметровой туше, плод стремился свернуться, скрыть, спрятать и втянуть смертельную рану. Но следующей выстрел плазмы впился жадным зверем и выжег рядом еще большую дыру с обуглившей плотью.
Определив виновника смертельных ран, шаркуны резко потеряли интерес к группе людей и бросились на одиночную зеркальную фигуру.
Со спины хищно присевшей Белки сорвалось еще два ослепительных луча. Прожигая огромные дыры в корчившемся в агонии переспелом плоде, плазменные сгустки рвали плоть и выгрызали из бетоны снопы каменой крошки.
Навалившиеся шаркуны не дали Белке сделать еще несколько прицельных выстрелов, и той пришлось отбиваться и отскакивать все дальше в сторону. Атакуя и набрасываясь со всех со всех сторон, образуя живой щит шаркуны не давали ей сделать ни одного выстрела. В вырвавшись из мешанины тел, Белка собиралась добить изворачивающуюся под потолком цель, но ее опередили. Оставленный без присмотра шептун, выпустил серию сияющих вспышек.
- Молодец Черныш, вовремя сориентировался, - устало проговорил Косяк, переведя дыхание.
Плод перестал корчиться и свисал с потолка рваными лохмотьями сочившихся слизкой дрянью. Но самое главное - шаркуны оседали на пол безвольными куклами. Словно марионетки у которых обрезали все управляющие нити, тени людей превратились в малоподвижных и инфантильных калек не обращающий ни на что внимание.
С опаской поглядывая на трещавший и окрывавшийся трещинами потолок, Косяк вытащил из под обездвиженных тел шаркунов бледного Лари. Поставив торговца на ноги, сунул ему в рот одну из красных пилюль пилотского НЗ, и заставил проглотить горькую массу. Спустя несколько секунд наполненных судорожным иканием торговца и попытками что-то продавить сквозь непослушное горло, Лари смог успокоиться.
- Все, дружище. Все кончилось, - успокаивая товарища Косяк, огляделся, - пора выбираться иначе нас тут завалит.
В подтверждение его слов от потолка отвалилась кусок обстрелянного потолка. С треском обрывая заросли мха бетонный обломок понесся вниз. А за ним словно после первого камня лавины стал обваливаться весь потолок.
- Давай двигай поршнями!- проорал Косяк.
Нависая над торговцев тащил того за шкирку, прикрывая Лари от сыплющихся с потолка обломках.
-Там Долгорукий!
- Кончился Долгорукий.., - ответил Косяк, выхватывая взглядом разорванное горло и застывшее выражение панического ужаса застывшее в глазах некогда самого могущественного человека столицы.
Очередной обломок обрушился на спину словно туша слона присела отдохнуть. Выдав замысловатое ругательство Косяк ускорил бег. И только он влетело в спасительный провал туннеля, как за спиной что то с оглушительным треском и волной пыли обрушилось. Стены туннеля стали покрываться трещинами треском близкого обвала.
Так быстро Косяк еще никогда не бегал, но как говорил его дед: «Жить захочешь- уделаешь любого чемпиона!»
И он бежал, следом за шептунами, таща вялого Лари на себе, рвал жилы и насиловал двигатели сервопривода, чтобы успеть выбраться из подземелий, готовых превратиться в смертельную ловушку в любой момент.
Спустя полчаса он уже разбивал кирпичную стену и пытался расширить провал. Судя по показаниям шептунов, что прощупывали все пространство гравитационными сканерами, в этом месте кладка была самой тонкой. А за ней было их спасение - единственный воздушный колодец, непонятно по какой причине оказавшиеся не засыпанным.
- Белка вперед! Но только скобы не тронь, нам по ним выбираться!
Высекая из камней искры, зеркальная тень проворно устремилась наверх, к светлому нечеткому провалу. Но судя по потокам свежего воздуха и запаха зелени, именно там был выход.
- Черныш, страхуй меня, буду подпирать Лари, так что если что мы все дружно упадем тебе на шею, - проговорил Косяк подтолкнув торговца к торчащим из стены ржавым скобам, - А вот за слабую биоформу ты конечно ответишь. Но не сейчас. На разминке попорчу твою чудо шкурку, будешь греметь гайками как дырявое ведро!
Накопившееся напряжение и счастливая развязка, медленно отпускали и заставляли радоваться всему. Даже само мальски смешной момент вызывал в нем приступ веселья. Подшучивая над Лари, который трясся и через каждых два метра умудрялся оттаптывать ему руки, то беззлобно переругиваясь с шептуном что не упускал момента отпустить замечания по несовершенству человеческих тел и медлительности биоформ, они выбрались среди зарослей деревьев.