Однако этой ночью клиентов у Данте не было. Неоновая вывеска магазина печально и одиноко мерцала в темноте. Дверь была открыта, и я зашла внутрь. Данте стоял у кассы и, опершись о прилавок, и листал «Максим».
— Что случилось? — с притворным удивлением спросила я. — Закончилась подписка на «Мир мошенников и аферистов»?
Он с улыбкой посмотрел на меня, тряхнув головой, чтобы убрать волосы с лица.
— Это называется «тяга к прекрасному». Надо же мне на что-то смотреть, пока тебя нет рядом.
Я запечатлела поцелуй на его щеке.
— Обалдеть. Таких комплиментов я от тебя, пожалуй, еще никогда не слышала.
— Ну, если тебе больше нравятся непристойные предложения, только скажи — без проблем.
— Еще чего! А как же прелюдия?!
Его улыбка стала еще шире, он отложил журнал в сторону.
— Чем обязан, прекрасная леди? Вам разве не следует сейчас быть с визитом у наших северных соседей? Или с этим покончено? Честно говоря, я за тобой не успеваю.
— Мм… понимаешь…
Господи, ну как мне объяснить ему, что произошло? Неужели все это случилось сегодня? Казалось, с того момента, как мне стало нехорошо в машине, прошел как минимум год.
— Сегодня произошли странные события.
— Что значит «странные события»? У вас в магазине распроданы все книги Джейн Остин? Или законы времени и пространства под угрозой?
— Э-э-э… скорее, второе…
— Вот дерьмо.
Я сделала глубокий вдох и решила начать с самого главного:
— Даже не знаю, как тебе это объяснить… я больше не суккуб.
— Да ладно тебе, не суккуб и была.
Я застонала. Старая шутка. Вот она, ирония судьбы.
— Да нет, я серьезно. Я больше не суккуб, — повторила я. — А еще Джером пропал, так что в Сиэтле, возможно, будет править новый демон.
Данте задумчиво смотрел на меня, пытаясь понять, правда это или нет. Впервые за все время, что я его знала, он потерял дар речи. Не ожидая дальнейших язвительных комментариев, я пустилась в объяснения и рассказала ему о призывании, о том, какие последствия оно имело для низших бессмертных, о том, как все демоны ринулись в Сиэтл за легкой добычей, и о том, что я собиралась без промедления заняться поисками Джерома.
Когда я наконец закончила, Данте собрался с мыслями и сказал:
— То есть ты серьезно лишилась всей своей адской силы?
— Адских способностей — поправила его я. — Да, так и есть. Только не говори мне, что это волнует тебя больше, чем борьба за власть, которая намечается в Сиэтле.
Он пожал плечами:
— Но это действительно очень странно. И вообще ваши дела меня не касаются. В отличие от тебя. Мне что теперь, презервативом придется пользоваться?
— Что? Нет. Конечно нет.
— Уверена?
— С ума сойти. Несколько месяцев я потихоньку лишаю тебя твоей души, и ты на меня ни разу косо не посмотрел. А вот моя потенциальная беременность, что в принципе невозможно, тебя пугает. Ты серьезно?
— Ну да. Ребенок — это серьезная угроза для моего банковского счета, а он, кстати, меня волнует куда больше, чем душа.
Я обвела взглядом видавшую виды комнату.
— А вот это вопрос.
— Согласен, — уступил Данте. — Но если бы я оказался на твоем месте, у меня возникла бы еще пара вопросов. Например: ты можешь умереть?
— Бинго, — самодовольно ответила я. — Ответ отрицательный. Наши бессмертные тела, по сути, не изменились. Просто нас временно лишили законных льгот.
Я отшутилась, искренне надеясь, что он не спросит про отсечение головы, — у меня совершенно не было настроения обсуждать это.
— Хорошо, а от меня тебе что надо? — спросил Данте.
— А с чего ты решил, что мне от тебя что-то надо? Он наградил меня выразительным взглядом.
— Ну ладно, может быть, и надо. Брось, ты же лучше всех разбираешься во всех этих делах.
— Лучше всех разбираюсь в демонах? Уверена? А вот у меня есть другие кандидатуры. Как насчет демонов, на которых ты работаешь, всемогущих парней, которые населяют эту землю с изначальных времен?
— Они никакие не всемогущие. Иначе им не требовалась бы помощь смертного для того, чтобы совершить призывание, а главное — никто не мог бы их призвать. Вот это мне от тебя и надо. Вряд ли в этом районе много смертных, способных на такое. Ты ведь наверняка знаешь их всех.
Данте открыл было рот, чтобы сострить в ответ, но вовремя передумал и медленно произнес: