— А собрать свое войско? — спросил Конан.
— Собираем. Но степь широка. Долго собирать степное войско, долго. Вражье войско успевает уйти с добычей. Потому и ходим мы сами в чужие земли, чтобы сломить силу вражеского войска. Страх и смерть — извечные спутники войны. А чего боишься ты, Конан?
— Да ничего я не боюсь!
— Ты не боишься боли и смерти, ты не боишься никакого противника, это так. Но ты боишься быть слабым. Не так?
— Я всегда полагался только на свою силу.
— Но на всякую силу найдется другая, более сильная. Ты встретился в степи с десятком воинов — и никакая сила тебе не помогла. Ты рассказывал, что через твои руки прошли большие богатства, но они ушли, и ты остался ни с чем…
— Я добуду деньги снова!
— Зачем? Деньги утекают прочь, и ничего у тебя не остается. Работай не на деньги, а на славу. Стань вождем, чтобы за тобой пошли десятки и сотни воинов. Поведи их от победы к победе, и золото потечет к тебе. Оно тут же уйдет от тебя как плата твоим людям, но еще больше укрепит твою славу. Тогда ты станешь неизмеримо сильнее, чем просто силой своих мышц. Ты можешь завоевывать государства и подчинять их себе. Но не слава вора проведет тебя по этому пути, а слава воина!
Сауль — младшая дочь Тайчи-нойона — была молодой незамужней женщиной. Никто не назвал бы ее красавицей, но она была по-своему мила и очаровательна. Проведя с Конаном несколько дней в разговорах, перевязывая его раны и принося ему еду, она все крепче привязывалась к могучему киммерийцу. Прикосновения, переходящие в ласки, девичьи мечты воспламеняли ее, и через пару дней она легла с Конаном. Когда утром она упорхнула из его постели, Конан с некоторым смущением встретил взгляд Тайчи-нойона.
— Тайчи-нойон, — начал Конан, — я не хотел бы показаться тебе неблагодарным или нарушать ваши обычаи, но что произошло, то произошло.
— Я сам послал ее к тебе, — сказал Тайчи-нойон.
— Да? Хм. Обычно отцы берегут дочерей для желанных мужей. А я даже не знаю, надолго ли останусь здесь.
— Сауль моя любимая дочка, и я не хотел бы отдавать ее в чужой род. А от тебя у нее родится хороший сын. Сильный. Смелый. Мой внук. А если Сауль потом найдет хорошего жениха, то пусть он будет достаточно умен и не откажется взять ее с ребенком. Сауль будет счастлива с тобой. Ненадолго? Но кто может знать, что ему готовит завтрашний день?
Когда раны Конана достаточно зажили и он начал ходить, Тайчи начал подбирать для него оружие.
— Я привык биться длинным прямым мечом! — твердо объявил Конан.
— У меня такого просто нет, — ответил Тайчи-нойон. — Да и зачем тебе такой меч? Длинный меч нужен для того, чтобы нанести очень сильный удар. А большинство твоих противников вовсе не таковы, чтобы им требовался настолько сильный удар. Вот посмотри — в чем преимущество такого клинка?
Он показал Конану сильно изогнутую саблю. Конан поразмыслил и сказал:
— Для боя в тесноте?
— Точно. Я не предлагаю тебе эту саблю, она тебе не по руке, но ты сам понял — в тесной схватке длинный меч может быть зажат, и ты не сможешь им ни размахнуться, ни ударить. Когда ты бьешься конным, надо как можно быстрее рубить противника. Попробуй вот эту саблю, более подходящей для тебя у меня все равно нет.
Конан понемногу привык к сабле и смог оценить, насколько стремительнее получались удары непривычно легкого для него клинка. Он осваивал искусство бросать аркан и стрелять из тугого короткого лука, учился не просто скакать на лошади, но и резко уклоняться от чужих ударов, оставаясь в седле. Тайчи-нойон видел, что жизнь кочевника не очень привлекает Конана, и тот ждет лишь возможности уйти. И Тайчи-нойон задумывался. Тем временем они кочевали следом за стадами на новые пастбища, изредка встречаясь с чужими стадами и, обменявшись новостями, расходились в стороны, чтобы не мешать друг другу.
Однажды, объезжая окрестности стад с двумя воинами, Конан наткнулся на чужих всадников. Их было около десятка, и они сочли троих встречных легкой добычей.
— Нападем на них? — спросил Конан, когда чужие всадники поскакали навстречу, развертываясь в облавное полукольцо, чтобы не дать никому уйти.