Ответом ему были приглушенные всхлипывания. Генриетта, сгорбившись, спрятала лицо в ладошки. Джек досадливо крякнул. Эх, да что это с ней? Что за тайны остались в прошлом этой симпатичной девахи, раз малейшее воспоминание о них заставляет её рыдать в три ручья? Впрочем, Джек давно подозревал, что со златовлаской не всё так просто.
— Хочешь мне что-нибудь рассказать? — напрямик спросил Джек, складывая руки на животе. Пузо, поле сытных кушаний в особняке миссис Монро до сих пор довольно урчало, в кои-то веки не подавая бунтующих позывов: Спунер был вечно голоден. — Ты что-то скрываешь, я знаю. Меня не проведёшь, крошка. И ты до чёртиков боишься полицейских. Будь я проклят, если не прав. Ты меня чуть ли не силком уволокла через чёрный ход, как только появились констебли. А я, между прочим, хотел ещё дождаться Джейсона. Ты мне, блин, все планы спутала!
— Прости… Прости, Джек. Мне нельзя встречаться с полицией. Нельзя, понимаешь?
Джек несколько секунд внимательно изучал заплаканную мордашку Генриетты, покосился на её бурно вздымающуюся в разрезе глубокого декольте грудь и твёрдо сказал:
— Нет, подруга, вот этого я как раз не понимаю.
— Меня наверняка ищут, — Генриетта вытерла со щёк подсыхающие слёзы. — Меня должны искать. Я уже одиннадцать месяцев прячусь в самых низах города… С прошлого года. И я умираю от страха всякий раз, как вижу полицейского. Джек… Ты обо мне ничего не знаешь.
— Мне кажется, настал именно тот час, когда пришла пора тебе чуток выговориться, — Джек резко сел на матраце, и, протянув руку, ласково коснулся затянутой в чёрный чулок лодыжки девушки. — Рассказывай. До утра далеко, ночь длинна, и у нас полно времени.
Васильковые глаза ночной бабочки налились подозрительностью.
— Что это было, мистер Спунер? Чья это рука только что дотронулась до моей ноги?
Джек демонстративно оглянулся и шмыгнул носом:
— Ты здесь видишь ещё кого-нибудь, кроме меня? Ты чё? А-а-а… Понял. Ты никак решила, что я пытаюсь того… Подкатить к тебе? Так что ли?
Всем видом изображая праведное негодование, воришка сложил руки на груди. Генриетта, помявшись, пробормотала:
— Прости, но мне показалась, что ты хотел именно этого… Чего-то большего, чем позволяют рамки приличий…
— Все твои беды на улице от большого ума! — наставительно сказал Джек. — Ты разве не знаешь, что все районные проститутки смеются с тебя?
— Вот уж не думала, что ты настолько сведущ в моих проблемах! — вспыхнула Генриетта, покрывшись густым румянцем.
Джек откинулся на матрац, искоса посматривая на девушку:
— Ты чертовски хороша собой, подружка, и могла бы зарабатывать хорошие деньги. Если уж так сложилось, что ты вынужденно изменила свою жизнь, нужно было научиться извлекать максимум выгоды из новой. А ты за год работы окромя славы самой строптивой и глупой, прошу прощения, шлюхи, ничего не заработала! Только без обид.
Генриетта угрюмо молчала, кусаю полную нижнюю губку.
— С твоей бы мордашкой, да всем прочим… Эх… И кстати, чего бы ты там себе не навоображала, я пригласил тебя к себе потому, что ты нуждаешься в крове и тепле, а не потому, что хотел залезть к тебе в трусы. И притронулся я к тебе из желания ободрить, поддержать. Так что не волнуйся за свои прелести. Меня вовсе не интересуют твои сиськи и жопа. Звиняй, как бы покультурней выразиться — грудь и попа. Не интересуют. Почти.
— Я чувствую себя круглой дурой, — сказала девушка. В её глазах вновь заблестели слёзы. — Я привыкла, что все вокруг постоянно хотят от меня этого… И я совсем забыла, что такое сострадание и обычная человеческая доброта. Почти.
— Ладно, с кем не бывает? Ты бы лучше рассказала свою историю… Времени-то у нас хватает, но и самая долгая ночь рано или поздно заканчивается.
Генриетта забралась в кресло с ногами и запахнула на груди кофточку. От печки шёл равномерный устойчивый жар, но она всё равно никак не могла согреться. Сырость и холод ночных улиц столицы так впитались в её тело, что и жар печи не мог их выгнать. Девушка вздохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную прорубь, и опустила плечи.
— Ну, слушай, Джек. Вот моя история. Наверняка ты подумал, что Генриетта моё ненастоящее имя… Знаешь, я поначалу подумывала над тем, чтобы назваться как-то иначе. Но потом рассудила, что так запутаюсь ещё больше. Страх, он выгоняет из головы все умные мысли. Но некоторые всё же остались. Меня зовут Генриетта. Генриетта Уилфред. Барлоу я сама придумала. Мне показалось, что это даже звучит! Глупости, в общем… Но суть в том, что мне пришлось это сделать.