— Все нормально, Мелисса, — усмехнулась Бесс.
— Я имела в виду, что ты обычно не одеваешься так. Но все равно ты всегда восхитительна. — Мелисса улыбалась, но глаза ее перебегали с одной подружки на другую. — Чуть не забыла: я только что разговаривала с Джеридом Инмэном, и он просил передать вам обеим привет.
— Как мило, — холодно произнесла Джинни.
— Спасибо, Мелисса. — Бесс, напротив, была мягка как шелк. — Он не сказал чего-нибудь еще?
— О, ничего существенного! Только интересовался папиными планами насчет возвращения в Сент-Луис. — Она смущенно хохотнула. — Простите, я должна вернуться к маме.
Когда Мелисса отошла, Джинни прошипела:
— Что за ничтожество!
— Я думаю, ей неловко… — начала было Бесс.
— Неловко? — с язвительной иронией перебила ее Джинни. — Да она обожает бросать тебе в лицо, что Джерид пренебрегает тобою ради болтовни с ней!
Бесс с наигранным безразличием проговорила:
— Что ж, видно, я и в самом деле значу для него не больше, чем Мелисса.
Джинни недоверчиво уставилась на Бесс, а затем обе они разразились смехом.
Между тем в клуб прибывали воротилы железнодорожного бизнеса. Одними из первых появились Вандэрбилты: старый «Коммодор», все еще элегантный, в черном костюме и белом галстуке, и два его сына — Генри, практически теперешний руководитель отцовской железнодорожной империи, и Корнэлиус-младший. Владелец клуба Джон Морриссэй приветствовал их и сам провел в игровой зал.
Вскоре после появления Вандэрбилтов прибыли президенты других железнодорожных компаний страны и их первые помощники.
— Сползаются воротилы. — Бесс обратила внимание на очередную группу элегантно одетых мужчин. — Спорю, что все они связаны с железнодорожной системой! Ты их знаешь? — спросила она беззаботным тоном Джинни.
— Президентов знаю почти всех. А вице-президентов и казначеев — нет, далеко не всех.
Бесс сжала руки в кулачки:
— Чего бы я только не отдала сейчас, чтобы стать мухой на стене в одной из верхних комнат!
— Зачем? — недоумевающе воззрилась на нее Джинни.
— Зачем-зачем, — проворчала Бесс. — Почему и экономика, и политика, и даже искусство — исключительно в руках мужчин? Хотелось бы послушать, насколько они умны, имеют ли право без нас, женщин, решать наши судьбы.
— Нам с тобой не удастся проникнуть в игровые комнаты. Невозможно проскользнуть мимо «Старой Головешки». Он не разрешает женщинам играть в покер, вовсе не из-за какой-то нравственной позиции, а просто чтобы не разжигать страсти вокруг своего казино.
— Меня меньше всего интересует игра в покер, — поморщилась Бесс. — Я хочу только послушать деловые беседы всех этих железнодорожных заправил.
— Мне кажется, большинство этих людей — честные и вполне дружелюбные, — пожала плечами Джинни. — К чему тебе слушать их скучные беседы о делах?
— О-о, я знаю этих людей! Они пойдут на все, чтобы увеличить свои доходы, даже если это приведет всю страну к краху.
— Ты преувеличиваешь, Бесс, — покачала головой Джинни. — Нет ничего плохого в доходах…
— Да, если они растут не за счет простых людей! — резко перебила ее Бесс.
Джинни нашла возможность сменить тему разговора и уговорила подругу выйти на свежий воздух, погулять по саду:
— Сегодня такая прекрасная ночь! Обидно жариться здесь, да еще когда все мужчины удалились.
Они вышли из салона-ресторана на лужайку. Ярко светила луна, воздух благоухал запахами цветов, веяло прохладой. Но это не охладило горячности Бесс. Она продолжала обдумывать, как попасть в игровые комнаты.
Джинни показала на парочки, прогуливающиеся по вязовой аллее.
— Как жаль, что Ричард предпочитает игру с отцом и братом гулянию в парке со мной! — Она надула губки.
— Джинни, да ведь вы практически неразлучны, — попробовала утешить ее Бесс.
— Тебе так кажется?.. Может быть… О, я так счастлива! Даже не верю, что это случилось со мной. Но не могу отделаться от мысли, что произойдет что-то ужасное и все рухнет.
— Что может произойти? — Бесс обняла подругу. — Пустое беспокойство! Я никогда не видела кого-нибудь настолько влюбленного, как Ричард в тебя.
— А Джерид Инмэн?
— Ну-у… вряд ли, — протянула Бесс и тут же отругала себя за то, что слишком много сказала, надо было ответить: «Нет, нет и нет!»
— О, я обожаю Ричарда! — уже перешла Джинни на свою любимую тему.
Внезапно к ним устремился молодой человек и схватил Джинни за руки:
— Вирджиния Прэнтис! Как ты, прелестное дитя? Я приехал ночью и уже разорен. Новичку опасно включаться в игру!