— У меня маленький уютный номер в Кларендоне, и нет смысла перебираться: ведь я пробуду здесь всего несколько дней… Если ты хочешь прогуляться со мной, Бесс, я с радостью угощу тебя чаем у себя в гостинице.
— Очень бы хотела, но как же я доберусь оттуда в коттедж?
— Мистер Инмэн любезно предложил подождать тебя и отвезти в своем экипаже.
Бесс взглянула на Джерида, который поклонился с достоинством, без сомнения гордясь своим хитроумным маневром. Он таким образом получал возможность остаться с нею наедине в экипаже и допросить ее с пристрастием о цели устроенного ею маскарада.
— Как это мило с вашей стороны! — криво улыбнулась она услужливому кавалеру.
Прэнтис-старший с сомнением покачал головой, но вмешиваться не стал: теперь судья Харт сам отвечает за дочь.
Начался разъезд гостей. Джинни повисла на руке у Ричарда Хоскинса; тот выглядел решительным, уверенным в себе, в то время как Вильям был подавлен и производил жалкое впечатление.
— Мисс Харт, — сказал Джерид почтительно, — я могу встретить вас в вестибюле Кларендон-отеля через двадцать минут. Вас это устраивает?
Бесс рассеянно кивнула, озабоченная предстоящими его расспросами.
— Спасибо, Джерид, — поблагодарил за нее судья.
— Уверяю вас, мне это доставит удовольствие, — склонил он голову, отходя от них.
Когда Бесс покидала вместе с отцом салон, она увидела, что Джерид направляется к чете Добсов. Мелисса, разговаривавшая со сверстницами, немедленно поспешила к родителям. Бесс вздохнула. Возможно, у них начнется роман. Мелисса Добс могла казаться пустоголовой и неинтересной Джинни, но совсем не обязательно, что ее мнение разделяет Джерид.
Джон Моррисэй проводил судью Харта и его дочь до дверей. Она не отказала себе в удовольствии одарить его обольстительной улыбкой и поблагодарить за интересный, познавательный вечер.
Саратога была ярко освещена и многолюдна. Отдыхающие гуляли по обсаженной вязами главной улице, сидели в плетеных креслах на террасах отелей. Воздух был свежим и успокаивающим, и Бесс почувствовала, как ее нервное напряжение ослабевает.
Кларендон-отель был построен в 1860 году. Величавое здание с классическими колоннами славилось живописными лоджиями и деревянной резьбой. Отец с дочерью расположились в уютной маленькой гостиной его номера. В ожидании чая судья разжег трубку и с улыбкой смотрел на дочь сквозь клубы дыма. Вскоре слуга принес на подносе горячий чайник, чашки, сладости. Бесс стала разливать чай, побаиваясь разговора: отец внезапно посерьезнел.
— Завтра будет собрание железнодорожных заправил, — сказала она, считая, что это наиболее интересная для судьи тема.
Отец принял у нее чашку чая и задумчиво произнес:
— Ты влюблена в него?
— Думаю, они собираются обсуждать цены за проезд и способы борьбы с конкурентами, — продолжала Бесс, делая вид, что не слышит его вопроса.
— Влюблена до ослепления? — спросил он все так же тихо.
— Нет, — ответила наконец она. — Джерид Инмэн не одобряет равноправия женщин.
— Так ли? Ты сама его спрашивала? — Отец улыбался.
— Мне и спрашивать его не надо. Такие, как он, не способны признавать какие-либо права за женщинами.
Судья выпустил клуб дыма.
— Влюбленность — хорошая вещь, Бесс. Еще лучше, когда она переходит в глубокую любовь, на всю жизнь. Как у нас с твоей мамой.
Бесс тут же прослезилась. Так было с ней всегда при малейшем упоминании о матери. Она умерла, когда дочери было двенадцать лет: во время Гражданской войны подхватила инфлюэнцу от одного из солдат, за которыми ухаживала. Мать участвовала в суфражистском движении и была единственной женщиной, которую любил Роберт Харт. Бесс долгое время мечтала встретить человека, столь же преданного ей, как ее отец был предан матери.
— Я могу только завидовать тебе, — сказала она. — Я не доверяю Инмэну.
И Бесс рассказала обо всем происшедшем с ней, за исключением интимной стороны их отношений с Джеридом. Рассказала и о беде с призовой лошадью Вильяма, и о его разговоре с Ричардом Хоскинсом у стойки бара.
— Я уверена, что Джерид знает о проблемах Прэнтиса-младшего, — заключила она. — Наверно, Лорду повредили ногу, чтобы Вильям не смог вернуть деньги Хоскинсу.
— То есть ты думаешь, что Ричард заплатил кому-то, чтобы тот искалечил лошадь?
— Да. И, скорее всего, заплатил он Лебрэку, жокею. Джерид явно в курсе этих грязных сделок, но какова его роль в этом, я не понимаю.
Судья задумался.
— А есть какая-то связь между Хоскинсом и Инмэном?