— Ты глупышка, Бесс. — Нежная улыбка смягчила его жесткие черты; он положил руки ей на плечи и повернул ее к себе. — Ты так несправедлива ко мне! Дорогая, верь мне: я бы приехал за тобой.
Их поцелуй был горячим и долгим. Бесс руками придерживала полотенце, а губы ее отвечали Джериду. Боль желания пронизывала ее тело, быстро вытесняя физическую боль от долгой верховой езды и щемящую тоску оттого, что она знает так мало о желанном таинственном человеке. Она пробежала руками по его груди и расстегнула несколько пуговиц; скользнула рукой по теплой коже и почувствовала биение его сердца.
— Бесс, дорогая, у меня нет времени…
Она расстегнула остальные пуговицы его рубашки и положила руки на обнаженную грудь Джерида, ощущая его силу, поглощая ее; ладони медленно двигались к мускулистому животу.
— Ты бы и в самом деле приехал за мной? — не дыша спрашивала она. Забытое ею полотенце сползло с груди и упало на пол. — Отвечай: приехал бы?
Джерид застонал от прикосновений ее рук.
— Как ты можешь спрашивать?
Бесс обняла его и своей прохладной грудью прижалась к его напряженной груди; она целовала его от одного плеча до другого, пока он не запрокинул ей голову, чтобы накрыть ее рот своим. Руки Джерида лежали у нее на бедрах. Внезапно он сжал ей талию и поднял вверх, все еще прижимаясь к ее губам.
Мягко опустив Бесс на постель, он скинул с себя одежду, лег около нее и стал медленно целовать каждый дюйм ее тела. Потом поднял ее за бедра и положил на себя. Бесс не могла ни говорить, ни думать — только смотрела с любовью в его карие глаза. Они оба подошли к такому радостному слиянию, которое было одновременно пугающим и на которое Бесс никогда раньше даже не надеялась. Она оперлась о его плечи и приподнялась так, чтобы лучше видеть его лицо и глаза. Перед тем как упасть на него и дать волю безудержной страсти, она почти в беспамятстве прошептала его имя…
Истомленные, они заснули в объятиях друг друга, но это был сон урывками. Спустя короткое время Бесс освободила себя от длинных ног Джерида и перекатилась через него, чтобы встать с кровати. Тело ее было розовым и горячим от любви. Она подставила губку под струю воды над раковиной и стала протирать себя. Джерид проснулся и лег на бок, улыбаясь ей.
— Что ты делаешь? — спросил он нежно и расслабленно.
— Мне нужно освежиться. Мелисса пригласила меня на обед сегодня.
— Что?!
Он моментально выскочил из постели. Бесс повторила чопорно:
— Мелисса Добс пригласила меня на обед сегодня. Я приняла ее приглашение. Она пришлет за мной экипаж к семи.
— Ты не можешь ехать к ним! Не должна!
— Я еду, — сказала она холодно и отвернулась, соображая, где ее расческа для волос.
Джерид оделся в несколько секунд, приведя Бесс в изумление своей реакцией на столь незначительное сообщение. Тем не менее она спокойно закончила обтирание и расчесала волосы.
— Они не знают, что я в городе. Я хочу, чтобы так и оставалось, — сказал Джерид, уже подойдя к двери.
Она неторопливо достала чистое белье из чемодана.
— Конечно. Я не собираюсь докладывать им, где ты.
Он нахмурился и вышел.
Бесс оправила последними движениями турнюр на своем фиолетовом платье, когда Джерид опять ворвался в комнату.
— Ты не можешь передумать?
— С какой стати? Разве для этого есть причины? — Ей хотелось воспользоваться его беспокойством и понять, в чем дело, но он по-прежнему ничего не объяснял, а, не обращая внимания на иронический блеск в ее глазах, заявил:
— В таком случае у меня просьба: поговори с Вильямом.
— Вот так перемена! — хмыкнула Бесс.
Джерид взглянул на нее так мрачно, что она воздержалась от дальнейших замечаний.
— Я хочу, чтобы ты передала Вильяму следующее. Это Добс подослал Лебрэка, чтобы он ухаживал за Джинни; по его же указанию проклятый жокей искалечил Лорда и намеревался его пристрелить. Можешь сослаться на своего отца или сказать, что ты выяснила это сама, только не упоминай обо мне… Предложи ему немедленно уехать из Сент-Луиса.
— Ты думаешь, Вильям здесь в опасности? — с тревогой спросила Бесс, стараясь не думать о том, что Джерид ревнует ее к тому и надо быть сдержанной.
Джерид смотрел на нее прищурясь и ничего не отвечал. Поняв, что вызвала-таки у него приступ ревности, она быстро стала задавать новые вопросы:
— А как ты выяснил правду о Добсе? Или это всего лишь предположения? И почему ты сам не скажешь все это Вильяму?
Он криво улыбнулся и ответил только на последний из ее вопросов: