И Тин ещё, да. Нихрена я ему не объясню. Христианские проповедники тоже паршиво справлялись с обучением людоедов Новой Зеландии тому, что кушать себе подобных — это плохо.
Тем более — в одном Тин прав. Сиди Айка на попе ровно — она была бы с крыльями, и её не изнасиловала бы троица отморозков. Но, есть и другое. Сиди Айка на попе ровно — и вряд ли бы мы спасли единорога. И даже если бы спасли — точно не поехали бы на нём в Рощу Лийя. И общину Тина просто нахрен вырезали бы без нашей помощи.
А не сиди на попе ровно сам Тин — возможно, Орилеба бы прикончили ещё лет пятьсот-восемьсот назад. И дело не только в помощи сильфов тем, кого сюда засылает Система.
Дело в той штуке, ради которой Орилеб и устроил нападение на Рощу. И до этого мы ещё дойдём — позже.
— Да. Я не ожидал, что ты сбежишь, внучка, — Тин наконец посмотрел на Айку. — Никак не мог подумать, что…
Он вздохнул — и замолчал, просто не найдя слов. Наконец, выдавил:
— В любом случае, я помогу вам. Расплата за это скоро наступит: Иштара станет новым Верховным Друидом.
Я хмыкнул: сцена с Советом стала яснее. Тин всё-таки поддержал нас, пойдя против традиций, им же созданных. И условия, о которых Иштара говорила — его отставка. А неделя — видимо, время на то, чтобы сдать дела.
Не давало мне покоя только одно. И оно же жгло внутри, не давая потухшей злости схлынуть совсем.
— Те три урода, — тихо сказал я Айке. Понимал, что ей неприятна эта тема, но… Но — этот нарыв нужно сорвать, и дать вонючему гною выплеснуться наружу. — Я думал, они пленили тебя. Это не так? Ты сама вышла к ним?
Айка на миг словно окаменела. Медленно подняла на меня заплаканные глаза и, шмыгнув носом, кивнула. Тихо добавила:
— Их было пятеро. Я убила двоих, когда защищалась. Поздно поняла, что вышла к плохим людям. А те трое… Они взбесились.
Губы Айки задрожали, но она не заплакала, а оскалилась, показав острые нечеловеческие клыки, а жёлтые глаза злобно сверкнули:
— Когда я увидела, как вы с Травкой их наказали… Я жалела только о том, что не сделала этого сама. Что не я колотила того Берсерка молотом, пока он истекал кровью. Спасибо вам, братик. С вами я понимаю, что всё это было — не зря.
М-мать…
Пожалуй, мне ещё никогда не было так паршиво. Кроме, пожалуй, того момента в первый день здесь, когда я на миг поверил, что Орилеб реально убил Пандю.
Да, Айке четырнадцать, и то, что я воспринимаю её не подростком, а маленькой девочкой — это моя проблема.
Как и то, что слишком ассоциирую её в своей голове с маленькой Леной, с которой мы всё детство были вместе.
С-сук-ка-а-а…
Когда и вас маленький ребёнок искренне поблагодарит за убийство трёх человек, а потом скажет, что пережитые ею пытки были не зря… Да, тогда вы сможете испытать то же разрывающее в клочья чувство неправильности происходящего.
Так. Просто. Не. Должно. Быть!
— О чём вы, — тихо спросил Тин. — Что случилось после побега? ЧТО С НЕЙ СДЕЛАЛИ!
ОЯ + 10 000
Ошибка! Ярость на пределе
Тяжёлая горечь, клубком холодных змей сидящая в животе, мгновенно полыхнула спасительной яростью. Злиться всегда проще, да.
— А что, старик? — я криво ухмыльнулся. — Мы уже говорили о пленении, но ты всё пропустил мимо ушей. Это ведь так просто — закрыть глаза, закрыть рот, закрыть уши. Ты ничего не видишь и не знаешь, ты никому не помогаешь. Вы же все тут в стороне, да⁈ Башку в песок воткнули, а боль в жопе — это ладно, это и потерпеть можно⁈ ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЧТО-ТО ЗНАТЬ, СТАРИК⁈
Тин качнулся в воздухе — и опустился на пол, неловко подогнув под себя ноги. Злость во мне не утихла, требуя выхода. И, честно — мне в этот момент было плевать на всё, хотелось лишь плеваться ядом.
— Да знаешь, что самое интересное? Будь у Айки крылья — чёрт его знает, пленили бы её или нет. Будь она не одна, а со взрослыми и опытными воинами — тем более. Не играй вы в изоляцию — и спасены были бы десятки и сотни жизней! Вот она, цена твоего нейтралитета! Айку изнасиловали три тупых ублюдка, которых называть людьми — оскорбление всего человечества!
В поднятых на Айку глазах старика блестели слёзы. Всё, невозмутимость тысячелетнего сильфа треснула окончательно. А во мне бесновалось только одно желание — добить его.
Выплеснуть наружу всю дрянь, что копилась эти дни, но так и не получила выхода.
Удар в лицо стал неожиданностью. Боли под бафом не было, но хруст я услышал явственно. Опять, блин!
— Хватит! — рявкнула Айка, и выскочивший на миг корень снова скрылся под её плащом. — Пожалуйста, не надо больше!