– И проще всего забрать одну из частей, – продолжила Хэдли.
– Твоя мать спрятала перекладины, а газетные заметки о моей находке сделали меня крупной мишенью.
– Да, да, – поторопилась Хэдли. – Но если Ноель Ирвинг – это Оливер Гинн, то зачем, черт побери, он пытался узнать меня поближе? Почему бы ему не подружиться с тобой, чтобы выполнить задуманное?
С губ Лоу сорвались шведские ругательства.
– У Оливера родные в Орегоне?
– Он так сказал.
– А ты знаешь, откуда родом партнер твоего отца?
Хэдли покачала головой, вдруг почувствовав дурноту.
– Я ничего не знаю об Оливере. Он всегда приходил ко мне на работу, никогда не заезжал за мной. Даже не просил мой домашний номер телефона. – Паника вонзила когти в ее живот. – Лоу, я понятия не имею, где он живет. И, боже, если Оливер действительно Ноель, то он разгуливал под носом у моего отца, ухаживая за мной в музее буквально через стенку от кабинета своего врага?
Лоу резко присвистнул и положил руку ей на плечо.
– Давай не бежать впереди паровоза, а разбираться во всем постепенно.
– Давай, – согласилась она, медленно вздыхая, чтобы успокоиться. – Конечно, ты прав. Паника ни к чему не приведет. Ради отца нужно не терять головы.
Лоу сжал ее плечо.
– Я постараюсь что-то выяснить про Оливера и попрошу брата прислать кого-нибудь присматривать за тобой и твоим отцом. Пока не узнаем наверняка, не хочу, чтобы Гинн и близко к вам подходил.
– У меня есть Мори, – возразила она, скорее, чтобы унять свое волнение. Хоть и проклятые духи, но они всегда ее защищают.
– Духи, конечно, хорошо, но я все равно вызову кого-нибудь присматривать за вами. Не стану рисковать. Если этот кретин действительно Ноель Ирвинг, он – опасный маньяк. А если нет, то у него есть какие-то скрытые мотивы. Не говоря уже о том, что он тебя лапал, а это моя привилегия.
Хэдли кивнула и покраснела.
Тысячи мыслей вертелись в ее голове. Ноель. Оливер. Секреты, которые от нее скрывал отец.
– А если бы я вышла замуж и родила ребенка? Перешло бы ему или ей проклятье после моей смерти? Отец вообще собирался мне сказать?
– Не знаю.
– И как он может все еще боготворить эту женщину?
– Какую женщину?
– Мою мать. Она спала с его лучшим другом, пока была беременна мной! Настоящий скандал и чистой воды эгоизм.
– Она заплатила за свои грехи сполна, – напомнил Лоу.
Хэдли искоса посмотрела на него, полуприкрыв глаза.
– Ты просто не хочешь, чтобы я рассердилась и толкнула на тебя каталку.
– Предпочел бы этого избежать, – улыбаясь, ответил он.
Хэдли попыталась улыбнуться в ответ, но потом просто прижалась к его плечу. Лоу обнял ее сильной рукой и стиснул в объятиях, сокращая расстояние между ними. Она не стала сопротивляться. Он был теплым и успокаивающе крепким. Даже его одежда пахла уютом. Хэдли было плевать, если медсестра расскажет отцу, что видела их вдвоем.
Настоящее сумасшествие, неукротимое безумие. Слава богу, Лоу оказался рядом. Иначе Хэдли пришлось бы выбирать гроб для отца. Возвращаться в Лондейл, чтобы организовать похороны. Несмотря на их разногласия, сейчас ей не хотелось терять отца. Не так.
Чувствуя себя странно хрупкой, она взяла Лоу за покалеченную руку. Из его груди вырвался легкий стон, а потом он сжал ее ладонь. Как быстро все изменилось между ними. Когда они познакомились в поезде, Хэдли не желала пожимать ему руку без перчатки, а теперь его прикосновения были бальзамом для измочаленных нервов. На мгновение она отбросила беспокойные мысли и просто устало сказала:
– Я не успела поблагодарить тебя за лилию.
– Тебе понравилось? – уточнил он с мальчишеской улыбкой на губах, будто гордился идеей, но нуждался в дополнительном подтверждении.
– Ужасно романтично, – ответила Хэдли, повторяя слова мисс Тилли.
– Хорошо. – Лоу прищурился, чувствуя легкую радость. – Не за что.
– Я не уверена, что делать мне подарки прилично… после прошлой ночи.
– А мы приличными вещами и не занимались, – поддразнил он, вызывая мурашки. – Только, пожалуйста, не говори, что жалеешь об этом.
– Нет, совершенно не жалею.
Хэдли нежно улыбнулась, испытывая необычную робость.
– Слава богу, сейчас только это и важно, – сказал Лоу, сжимая ее руку.
На следующий день Лоу сделал пару телефонных звонков и выяснил, что дом Ноеля Ирвинга был разрушен землетрясением 1906 года. А еще имя этого человека снова всплыло в 1910 году как владельца небольшого бунгало в Ноэ-Велли. Но отправившись туда, Магнуссон-младший обнаружил семью греческих иммигрантов, почти не говорящих по-английски. Они сумели пояснить, что купили этот дом лет десять назад.