Только одна известная ему попа могла заставить платье противостоять земному притяжению. Лоу вдруг почувствовал себя одной из домохозяек, участвующих в радио-играх, чтобы получить новую электрическую стиральную машину за ответы викторины.
Он даже не догадывался, насколько ему хотелось получить эту «стиральную машину».
Хэдли повернулась, и они встретились взглядами. Ее расслабленная улыбка чуть не заставила Лоу перевернуть несколько столов, чтобы добраться до нее. Хэдли была одета в платье свободного покроя с короткими рукавами, а ведь в последний раз Лоу видел ее локти на вечере в особняке Флада. Серый шарфик из богемского шелка, повязанный на черных как смоль коротких волосах, напомнил Лоу о суровой гадалке, которая всегда пророчила лишь печальное будущее.
Боже, как ему нравился такой фаталистический стиль. На проклятье ему было плевать. Всеми фибрами души он хотел именно Хэдли.
Черт, очень хотел.
Он встал, стоило Хэдли подойти к столу.
– Мистер Магнуссон, дама настаивала… – начал извиняться управляющий.
– Все в порядке, Дэниелс, – ответил Лоу. – Спасибо, что впустили ее.
Служащий с облегчением кивнул и удалился.
– Что ты здесь делаешь? – поспешно спросил Лоу, переживая, не стало ли хуже ее отцу.
Но Хэдли была расслаблена и явно в хорошем настроении. Она прищурилась и указала на проход, ведущий в вестибюль, той рукой, с запястья которого свисала расшитая бисером сумочка:
– Если хочешь, чтобы я ушла…
– О, нет… если уйдешь, я пойду за тобой. – Он потянул за сумочку, придвигая Хэдли к себе, и улыбнулся. – Я собирался поздороваться и усадить тебя. Ты выглядишь потрясающе. Пожалуйста, поведай, как ты оказалась в том же баре, что и я.
– Астрид.
– Что-что?
– Я позвонила тебе домой, а твоя сестра выпалила, что ты только что ушел сюда.
Боже, благослови Астрид и ее болтливость.
Лоу отодвинул Хэдли стул и быстро переставил его поближе к своему. Она улыбнулась и села, прижимая длинную нитку фасеточных черных бусинок к груди, чтобы они не звенели. Хэдли тяжело дышала, будто запыхалась. Почти то же самое ощутил сам Лоу, почуявший цитрусовый аромат ее шампуня.
– Я с самого колледжа не была в тихих барах. Понятия не имела, что этот настолько большой, даже элегантный. Твои друзья здесь?
– Какие друзья? А, из Беркли? Они встречаются в «Кофе у Дэна». Я решил не идти. Мне надо забрать у владелицы этого бара магические талисманы.
– Правда?
– Здешняя хозяйка практикует худу. – Лоу наклонился, чтобы почувствовать запах ее кожи, а еще ему не улыбалось кричать обо всех своих секретах в забитом посетителями зале, и прошептал: – Она создала защитные чары для сейфа Адама, где он, как тебе известно, хранит важные для нас вещи.
– Как интригующе.
Хэдли сунула перчатки в сумочку.
– По идее я должен поинтересоваться, как здоровье твоего отца и как прошел твой день, но на самом деле хочу тебя поцеловать, поэтому сейчас меня разрывают противоречивые желания. Я так рад, что ты пришла. Кстати, зачем?
– Ну что ж, – ответила ему Хэдли, загибая пальцы: – Отец ворчит, поэтому я прошлой ночью с удовольствием вернулась в свою квартиру. А сюда пришла убедиться, что ты не встречаешься с Руби. И мне тоже очень хочется, чтобы ты меня поцеловал.
Лоу не надо было повторять дважды. Он прижался жадными губами к ее губам, улыбаясь и осыпая быстрыми поцелуями. Затем обнял за шею, пленив и приникнув ко рту подольше. Он как раз собирался углубить поцелуй, когда раздался еще один женский голос:
– Если вам нужен личный кабинет с выходом на балкон, надо было сказать Дэниелсу.
Хэдли отшатнулась. У их столика стояла высокая женщина лет тридцати пяти с кожей цвета светлого мускатного ореха, непонятного происхождения. Блестящие каштановые волосы подстрижены под мальчика, а мягкое синее платье блестело бисером.
Лоу вскочил и поздоровался с хозяйкой бара.
– Скучала?
– Ну, карточным играм наверху явно не доставало тебя, – ответила она с улыбкой на губах, поставила оловянный кисет на стол и обняла Лоу. Затем отодвинула его на расстояние вытянутой руки и осмотрела.
– У тебя волосы посветлели на затылке. И кое-чего не хватает. – Она посмотрела на его поврежденную руку.