— Я никогда не убивал безоружного, — ровно проговорил тот. — Однако я хочу предложить полную цену крови родственникам погибших.
— Значит, ты признаешь, что ты убийца?
Руатайн помолчал, и Арбон понял, что тот пытается взять себя в руки.
— Я признаю, что умерли те, кто мог бы остаться жить. Признаю, что, когда твои люди совершали набег на мой скот, я мог поступить с ними не так жестоко, но я поступил, как поступил. Теперь погибло еще четверо юношей, и я хочу, чтобы вражде пришел конец. Я не хочу больше убивать паннонов.
— Или быть убитым, — вставил Князь-Рыбак.
— Многие пытались убить меня в моей жизни, а я все еще здесь. Смерть меня не страшит. Я приехал не ради спасения собственной шкуры. Просто хочу спасти жизни ваших юношей, которые пока что не проявили воинского искусства в битвах. Я не порицаю их за это и не хочу плохо говорить о мертвых. Это просто факт, о котором свидетельствует их смерть. Я — Руатайн, Первый Воин риганте, и мне не нравится убивать неопытных мальчиков. — Руатайн глубоко вздохнул. — Я привел с собой двенадцать отличных коней, чтобы предложить их семьям погибших, как цену крови. Позволяешь ли ты поговорить с ними?
Князь-Рыбак рассмеялся.
— Может, ты и убийца, Руатайн, но традиции уважаешь. Ты получаешь мое разрешение. Сойди с коня и войди в мой дом. Я пошлю за семьями.
Руатайн спешился и отдал меч Арбону.
— Жди здесь, присмотришь за конями.
— Да, мой господин, — мрачно отозвался Арбон.
Руатайн подошел к Князю-Рыбаку и поклонился. Тот отступил в сторону, пропуская его в дом первым. Потом вошел сам, а следом и его сыновья. Во рту у Арбона пересохло, и сердце билось часто-часто, но он сидел неподвижно, всем видом изображая скуку. Из залы вышел посыльный и стал пробираться сквозь толпу. Через некоторое время в зал вошли три женщины, одетые в черное. За ними следовало пятеро молодых людей.
Арбон подождал еще немного, а потом спешился и потянулся. Пожилая женщина поднесла ему кружку воды. Он с поклоном принял ее и выпил.
— Благодарю тебя, матушка.
— Я тебе не мать, ригантская свинья, — отозвалась та, — однако всегда следует соблюдать законы гостеприимства.
Он снова поклонился и улыбнулся.
— Конечно, следует, — согласился Арбон, возвращая кружку. Другая женщина поднесла ему вяленую рыбу и кусок хлеба.
Время тянулось медленно, и солнце начало клониться к закату, когда двери снова раскрылись. Первыми вышли женщины, потом пятеро молодых людей, потом Руатайн и, наконец, Князь-Рыбак с сыновьями.
Руатайн подошел к Арбону.
— Мы пришли к согласию, — тихо проговорил он, — но мне пришлось пообещать еще быка и десять волов для Князя.
В этот момент со стороны озера показался юноша. Он был высок и строен, черноволос и светлоглаз.
— Что здесь происходит? — крикнул он.
— Ты слишком юн, чтобы иметь право голоса, — ответил Князь-Рыбак. — Было сделано честное предложение, и мы приняли его. Кровная вражда окончена.
— Окончена? — закричал юноша. — Ничего не окончено! Этот убийца зарубил моих братьев. Я буду мстить. — Он обернулся к молодым людям: — Как вы могли согласиться? Он убил шестерых, и их кровь запятнала траву. Родство. Кровное родство. Они никогда не женятся и не родят сыновей, никогда не познают радости. Неужели их жизни стоят нескольких костлявых кляч? Кровь требует крови. Их души жаждут справедливости и мести.
— Молчать! — проревел Князь-Рыбак. — Неужели ты ничего не понимаешь, парень? Твои братья погибли в бою. Он не подстерег их в темноте, не перерезал им горло во сне. Они встретились с врагом, который оказался искуснее их в битве. Он проявил храбрость, отважившись приехать сюда. Видно уважение к нам и к традициям кельтонов. Но еще важнее, парень, что я твой господин и говорю тебе — кровная вражда окончена.
Юноша помолчал, потом развернулся и побежал к своей лодке. Князь-Рыбак подошел к Руатайну.
— Пошли мне скот, но не приезжай сюда сам, Руатайн Убийца. В землях паннонов тебя не любят.
Руатайн кивнул, но ничего не ответил. Оставив двенадцать лошадей, он сел на своего коня и поехал на юг. Толпа расступилась и молча глядела, как он проехал через всю деревню.
Арбон подъехал к нему и протянул меч. Руатайн пристегнул его к поясу.
— Думаешь, вражда кончилась? — спросил старый пастух.
— Нет, пока жив тот мальчик. Однажды он придет за мной, и я его убью. Тогда все начнется снова.
— Значит, зря мы отдали лошадей, — пробормотал Арбон
— Нет, — печально ответил Руатайн. — Все было по-честному. Я сам начал это, когда убил тех ребят, позволив ярости выплеснуться наружу. Сам посеял семена, друг мой, и мне остается теперь только собрать урожай.
ГЛАВА 12
Один из трех светильников в спальне Бануина замигал и погас. Ворна рожала уже четырнадцать часов и дважды теряла сознание. Мирия и Эриата ужасно волновались. Мирия принимала четверо родов, но ни одни не были такими трудными. Она послала за Эриатой, которая разбиралась в травах и лекарствах почти так же хорошо, как бывшая колдунья. Дочь земли опустилась на колени возле лежащей без чувств Ворны и осмотрела ее.
— Лаванда и жасмин ей не помогут, — озабоченно сказала она. — Плод неправильно расположен. Ребенок не сможет войти в мир.
— Что же нам делать?
— У нас не хватит искусства, чтобы принять роды. Я слышала о ведьмах, которые разрезают живот, чтобы помочь ребенку. При этом матери обычно умирают.
— Но должно же быть хоть что-нибудь, — настаивала Мирия. Эриата покачала головой.
— Нам нужна колдунья, друид или хотя бы повитуха. Даже в таком случае…
Мирия поднялась на ноги, подошла к окну и посмотрела на залитые луной поля.
— Брат Солтайс был у нас всего три дня назад, но я не знаю, куда он отправился дальше. Так несправедливо. Сначала она находит любовь, потом теряет. А теперь ее убивает ребенок Бануина. — Ворна застонала и вдруг закричала от боли. Мирия взяла ее за руку, а Эриата приложила ко лбу мокрую тряпку.
— Ребенок идет ножками, — проговорила Ворна, глубоко вздыхая. — Разрежьте мой живот! Спасите ребенка! — Она снова закричала, выгибая спину. Затем потеряла сознание.
— Она умирает, — прошептала Эриата.
В этот момент раздался стук в дверь. Мирия бросилась бегом через пустой дом. У порога стояла старуха, которую она раньше не видела. На ней было серое линялое длинное платье, а на плечах черный вязаный платок.
— Что вам нужно? — спросила Мирия.
— Мне сказали, что здесь рожает женщина. И у вас большие трудности.
— Вы повитуха?
— Помимо всего прочего, — ответила старуха, проходя в дом. В этот момент Мирия почувствовала исходящий от одежды незнакомки запах леса, влажных прелых листьев и мокрых деревьев. Вздрогнув от неожиданности, она последовала за старухой в спальню.
— Вы обе должны выйти, — велела старуха. — Ждите у огня. Я позову вас, если понадобится.
— Ребенок идет ножками, — сообщила Эриата.
— Яйца курицу не учат, — сварливо отозвалась незнакомка. На открытое окно уселась огромная ворона, широко раскинув крылья и громко каркая. Мирия и Эриата отпрыгнули, изумленные, а старуха не обратила на птицу ни малейшего внимания и села возле лежащей без чувств Ворны.
— Вон, я сказала, — прошипела она, указывая тонкой рукой на выход.
Женщины неохотно послушались ее. Мирия плотно закрыла дверь, а Эриата подошла к очагу. Пламя приугасло, и она подкинула дров.
— Ты ее знаешь? — спросила Мирия.
— Нет.
— Может быть, ее не следовало оставлять гам.
— Может, и не следовало, — согласилась Эриата, — но, стыдно сказать, я рада, что она там, а я нет.
Мирия понимающе кивнула. У нее возникло чувство, что с плеч упала тяжкая ноша. Ее охватила усталость, и она присела на стул.
— Хорошо, что ты пришла, — сказала она дочери земли.
— Жаль, что помощи от меня было немного, — ответила та, опускаясь на второй стул. Мирия бросила на нее взгляд. Эриата была невысокая и хрупкая, казалась гораздо моложе своих лет, ни морщинки на лице.