— Вы на соревнования карате? — спросил я. Парни кивнули. — Можете подбросить? А то скоро дождь начнется.
Парни переглянулись. Из «УАЗика» высунулся третий. Этот повыше и посильнее.
— Ну, вы долго там куковать будете? — закричал он. — Поехали быстрее.
Девушки побежали к машине. Одна крикнула на ходу:
— Ну, бери его, Гена! Не оставлять же человека под дождем.
Наконец, один из парней решился. Кивнул. Ну и отлично. Тебе для этого потребовалось указание девушки. Ладно, хотя бы так. Я пошел с ними в машину.
Залез на заднее сиденье. Одна из девушек села на колени. Та самая, что сказала взять меня.
«УАЗик» рванул вперед. Плевать на грязь и колею. Ехал, как танк. Не разбирая дороги.
— Ты тоже на турнир карате? — спросила девушка.
Та, что сидела у меня на коленях. Обернулась. И я узнал Валю.
— Ну вот, — я улыбнулся. — То-то ты мне показалась знакомой.
Валя покачала головой. Сидела у меня на коленях очень ловко. Как будто привыкла.
— Да ну тебя. Не узнал меня. Хотя я рядом шла. Ты совсем слепой, что ли?
Я пожал плечами.
— Вот такая ты. Совсем незаметная. Как мышка.
Валя толкнула меня локтем.
— Поговори еще. Сейчас высадим. Пешком попрешься.
Остальные тоже болтали и хохотали. Но и прислушивались к нашему разговору.
— Вы что, знакомы? — спросил парень рядом.
Я кивнул.
— Бегали вместе. Валя меня оставила без легких.
Валя снова возмутилась. Развернулась вполоборота. Пихнула в грудь.
— Да он издевается. Он бегает, как лось. Без остановки. Любого марафонца обойдет. Я тогда чуть без ног не осталась.
Водитель обернулся на меня.
— Ты смотри-ка. Каратист, что ли? Выступал сегодня?
Я кивнул.
— Да я так. Новичок, можно сказать. Интересуюсь полегоньку.
Машина сделала очередной рывок. Мы подскочили на сиденьях.
Валя подпрыгнула вверх. С моих колен. Чуть не ударилась головой о потолок.
Потом снова опустилась на мои колени. Достаточно близко ко мне. Навалилась всем телом. Покраснела и отодвинулась.
Мы подъехали к холмам. В центре по-прежнему плотно кучковались машины. А всюду вокруг раскинулись лоскуты палаток. И пылали костры. Из леса шли ребята с ветками в руках.
— Лучше разбить лагерь вон там, — я указал на деревья. Подальше от других. — Там меньше ветра. Меньше народу. И ручей можно найти.
Водитель подумал. Опять кивнул.
— Да, есть смысл. Там, где толпа, наверняка лучшие места разобрали. Лучше в лесу. Разместиться. А ты соображаешь, — он протянул руку. — Гена.
Я пожал руку.
— Витя.
Познакомился и с остальными. Двух низкорослых парней звали Дима и Даня. Девушки — подружки Вали. Одна Наташа, другая Ольга. Все учились на геологии. Кроме Вали. Та профессиональная спортсменка.
Мы отъехали дальше. Нашли удобное, укрытое от ветра место. Я помог поставить палатки. И нарубить дров. Девушки весело занялись готовкой.
— Я пойду прогуляюсь, — сказал я. — Поищу своих.
Валя подошла. Внимательно посмотрела мне в глаза.
— Приходи к ужину. У нас будет отличное рагу.
Я кивнул.
— Обязательно загляну.
Валя погрозила пальчиком.
— Не пропадай. А то я тебя сама найду.
Закапал мелкий дождик. Здесь, среди деревьев, почти не ощущался. Капли барабанили по редким листьям.
Я взял сумку и отправился к холмам. Вышел из леса и поежился под порывами ветра. Дождь шел мелкой пеленой. Лицо тут же покрылось влагой.
Костры почти погасли. Люди укрылись в машинах и палатках. Я быстро промок. Кеды чавкали в грязи.
Шел мимо палаток, искал знакомых. Но так никого и не нашел. Дошел до спуска к площадке.
Заглянул вниз. Там уже никого не осталось. Пусто. Маты так и лежали под дождем. Голые и беззащитные. Столик для судей.
— прошептал я, глядя на одинокую арену.
Это танка японского поэта восемнадцатого столетия. Об одиночестве. Да, точно. Осталась в памяти, надо же. Внезапно пришла на ум.
Совершенно верно. Чем выше ты забираешься на вершину. Тем больше одинок.
Ладно. Хватит ныть. Что-то я расклеился. Дурной пример заразителен. Это я от Смелова и Бурного нахватался.
Одиночество — удел каждого человека. Рано или поздно. Без разницы, на вершины ты или внизу. Социальной пирамиды.
И надо уметь использовать во благо. Это состояние.
Я развернулся. И зашагал опять к лесу. Куртка намокла. По волосам и лицу стекали потоки воды. Окружающий мир виднелся размытым. А, плевать.