Уиллоу как раз готовила одну из бронемашин к первой вылазке с Логаном, хромым, но живым и на удивление порядочным человеком для солдата Убежища, когда к ней подошла Селеста.
— Рада, что наш план побега все-таки сработал, — сказала она с нахальной ухмылкой. Ее буйные рыжие кудри теперь были уложены в несколько десятков косичек и завязаны в пучок. Она выглядела по-другому — старше и взрослее, но не менее красивой.
Уиллоу закончила запихивать в свой рюкзак несколько упаковок таблеток для фильтрации воды и выпрямилась.
— Спасибо. Мы у тебя в долгу.
Ухмылка Селесты стала шире.
— Чертовски верно. — Она положила руки на бедра. Ее ногти были выкрашены в цвет фуксии и украшены крошечными рисунками в виде кружащихся цветов. Но Уиллоу разглядела почерневшую полоску под идеальными ногтями.
Она изумленно приподняла брови.
— Грязь у тебя под ногтями? Серьезно?
Селеста закусила нижнюю губу.
— Это не грязь, а машинная смазка. Фиона, помнишь ее? Она работает со мной и Клео в инженерном отделе. Мы проектируем ботов и все такое. Устраняем поломки механизмов. Восстанавливаем гидропонику в теплицах. Я думала, что мне это не понравится. Но знаешь что? Я довольна.
— Ты и Клео? — С насмешливым удивлением переспросила Уиллоу, поигрывая бровями. Она все еще испытывала к Клео настороженную неприязнь, но, похоже, та решила остаться в Убежище. Ожог Уиллоу превратился в шрам. Он останется с ней навсегда, но уже не болит. И кто такая Уиллоу, чтобы мешать счастью Селесты? Его и так было мало. — И милая, очаровательная Фиона тоже не имеет к этому никакого отношения?
Селеста накрутила выбившийся из косы локон. Она лукаво усмехнулась, ее глаза блеснули.
— Мне нечего сказать на этот счет.
— И не нужно. Все написано у тебя на лице.
Уиллоу и Селеста ухмыльнулись друг другу, наконец-то став друзьями.
— Ягоды боярышника, — показала рукой Рейвен, возвращая Уиллоу в настоящее.
Проходя мимо, Рейвен сорвала с ветки горсть крупных красных ягод. Она набрала еще одну горсть и сунула их в карман куртки.
— Хороши для отвара. Только не ешь семена.
— В самом деле, кто ты? — задумчиво протянула Уиллоу. Она вспомнила, как Рейвен несколько месяцев назад спокойно разделала кролика. Сколько всего она знала о слежке, охоте и съедобных растениях.
— Мое настоящее имя — Эмико Накамура. Папа окрестил меня Рейвен, вороной. В детстве я любила воровать блестящие камешки и всякую другую дребедень. — Она пожала плечами. — Так и прижилось.
— И всему этому выживанию тебя научил твой отец?
— Да — только и ответила Рейвен. А потом, к удивлению Уиллоу, продолжила. — Он служил миротворцем в Демократической Республике Конго после того, как пятнадцать лет назад террористическая группа «Рука Бога» взорвала ядерные чемоданчики. Он летел на вертолете с медицинской помощью для раненых солдат, когда тот потерпел крушение над бассейном Конго. Отец выживал один в джунглях девяносто семь дней. По его словам, больше всего он жалел о том, что не успел дотянуть до ста.
— Похоже, он потрясающий мужчина.
— Он держался особняком. Не любил людей. Но ему нравилось учить меня тому, что знал сам. Он всегда говорил, что это пригодится. Он оказался прав.
Уиллоу поспешила за Рейвен. Ее ховерборд двигался быстро.
— Тебе стоит остаться с нами. Ты можешь многому нас научить. И у тебя будет крыша над головой. И водопровод. И, ну знаешь, друзья.
За последние несколько недель Рейвен немного раскрепостилась, но ей все еще было не по себе среди людей. Лишь однажды она переступила порог Убежища. И то, как ни странно, для того, чтобы посетить тюрьму и поговорить с Цербером.
Рейвен покачала головой.
— Сначала мне нужно кое-что сделать. Найти одного человека. Кроме того, здесь слишком шумно. Но я расскажу об этом месте тем, кого встречу. Хорошим людям.
— Как ты узнаешь? Хорошие ли они?
Рейвен оглянулась через плечо.
— Я просто знаю. Как знала о тебе.
— Мы бы не добрались до Поселения без тебя, сама знаешь, — призналась Уиллоу. — Если бы не ты, если бы не твои рекомендации, они бы вышвырнули нас — в основном меня — под зад. Без авиации Поселения Слоан убила бы всех моих друзей и забрала лекарство себе. — Уиллоу широко раскинула руки. — Все это благодаря тебе.
Уиллоу не была уверена, но ей показалось, что Рейвен покраснела.
Вскоре Рейвен вывела ее на поляну между елями. Они преодолели крутой гребень и взобрались на гору.
Уиллоу ахнула. Казалось, перед ними расстилался весь мир. Мили и мили холмов, долин и гор. Ветер развевал ее волосы. Солнце ласкало и грело лицо. Мир вокруг был диким, суровым, опасным и потрясающе, до боли прекрасным.
— Так выглядит наш мир, — негромко проговорила Рейвен.
С такой высоты не были видны смерть и разрушения. Никаких пепелищ, руин и обломков некогда прекрасных зданий. Перед глазами Уиллоу предстала картина только то, что могло бы быть.
— Фантастика.
— Мой отец однажды сказал, что единственный человек, на которого могу положиться, — это я сама, что мир причинит мне только боль. — Она на мгновение замолчала, глядя на горы, приподняв подбородок. — Я любила его, но он ошибался. Возможно, в одиночку и удастся выжить. Но человек не может оставаться в изоляции и жить по-настоящему. Мы нуждаемся друг в друге.
Уиллоу искоса посмотрела на Рейвен.
— Так вот почему ты спасла меня от зараженных собак в тот день?
Тень вскарабкался по крутому склону и прижался к боку Рейвен. Высокий и величественный, с прижатыми ушами, он принюхивался к воздуху, а ветерок ерошил его блестящий черный мех. Рейвен положила руку на его царственную макушку.
— Вроде того.
Рейвен стянула с себя рюкзак, нагнулась и достала что-то белое и пушистое. С большой осторожностью она развернула вещь и расстелила ее на земле. Это была волчья шкура — та самая, которую когда-то носил Цербер. Рейвен с нежностью погладила пушистый белый мех.
Тень уткнулся мордой в шкуру, низко заскулив. Он откинул огромную голову назад и завыл протяжным, траурным звуком, полным скорби и утраты.
Уиллоу почувствовала, как ее собственное сердце сжалось.
— Вы с Тенью знали этого волка.
— Да, — тихо сказала Рейвен. Она поднялась на ноги и вытерла руки о штанины. — Она заслуживает свободы. Если не в жизни, то хотя бы в смерти.
Уиллоу ждала, что Рейвен объяснит, но она не стала. В глазах Рейвен скрывалось гораздо больше, чем можно представить. Она была загадкой, она и ее волк. Может быть, когда-нибудь Рейвен доверится Уиллоу настолько, что расскажет свою историю.
— Теперь ты уйдешь? Вот почему ты ходила к Церберу. Чтобы узнать о том парне, о котором говорила раньше.
На лице Рейвен появилось загадочное выражение, которое Уиллоу не могла прочесть. Опасения смешались с предвкушением. Тоска с потерей.
— Это то, что я должна сделать.
Уиллоу заправила свои непокорные волосы за уши. Она тихонько вздохнула и окинула взглядом живописную панораму, позволяя солнечному теплу согреть кожу.
— Ты вернешься? Хотя бы навестить нас?
— Не в гости. — Рейвен повернулась и посмотрела на Уиллоу, редкая улыбка заиграла на ее губах. — Что хорошего в целом мире без места, которое можно назвать домом?
Глава 37
Габриэль
— Что ты делаешь? — Спросил Мика с порога.
Габриэль оторвался от укладывания своих скудных пожиток в рюкзак в скромной квартире, которую он делил с Микой последние три недели.
— Мика. Ты меня напугал.
Нахмурившись, Мика большим пальцем вернул очки на место.
— Почему ты собираешь рюкзак? Почему у тебя такой вид, будто уезжаешь?
Габриэль сглотнул. Он еще не был готов к этому разговору, но похоже выбора нет.
— Потому что я уезжаю. Я должен.
— Нет, не должен! — Мика прошел в спальню Габриэля. Комната выглядела так же скромно, как и вся остальная небольшая квартира: белые стены, двуспальная кровать с белым пледом, серый кафельный пол, шкаф. Эти квартиры предназначались для рабочих «пчелок» Убежища, а не для элиты. Даже в раю некоторые вещи оставались неизменными.