Узкое лицо, немигающий взгляд с помоста, губы сжаты в ниточку.
- И впрямь воин, да молодой совсем. Ожившее Пламя творит чудеса, если человек твоей низкой касты решил спасти стражника. Зачем ты это сделал?
- Он разбойник! - собственный голос заскрипел несмазанным колесом. - Разбойник и брат разбойника, а ты - закон!
- Воин, уважающий Установления, - губы профоса вновь покривились в улыбке. - Два круга жизни понадобилось, чтобы подлая каста сменила свою гордыню. Что ж, ты достоин награды.
Пальцы профоса щелкнули, и блескучий лепесток ударил Ярса в грудь, шлепнулся наземь. Монетка серебряная. Надо бы поднять, но колени не гнутся, почему-то, и спина закаменела.
- Завершайте казнь, нам пора выезжать. А этого наглеца... - тут профос взглянул на охотника, улыбка сделалась шире. - ...Этого мы пощадим. Пусть гниет заживо в Навьих болотах. Но сперва пусть досмотрит, как покатится голова злодея. Кто он тебе: брат, друг? Гляди и помни до самой смерти.
Разбойника в дорогой рубахе уронили на плаху, меч крутнулся колесом, алый выплеск. Медный запах и вкус медный на губах. Охотника волокут прочь, взгляд его мечется безумно, от профоса к Ярсу. Если бы взгляд мог убивать...
- Чего стоишь-то, воин?! Зрелища кончились ужо! - убогий глядит снизу вверх, улыбка лисья, угодливая. - Ты не стой, воин, стража не любит, когда стоят. И это, воин... веверицу[3] не подбираешь, гляжу. Давай я возьму, мне и с земли не зазорно. Ты ж не в обиде, а?
[1] Тать - преступник (прим. автора)
[2] Тайлет - см. «Глоссарий. Календарь»
[3] Веверица - мелкая серебряная монета, одна шестая часть куны (см. «Глоссарий»)
Часть II. Глава V
Глава V
Дома и стены помогают
Как ни ускоряй шаг, от себя не сбежишь. От мыслей злых и воспоминаний. Уже давно башня пропала из виду, никто вслед не смотрит, а всё не по себе как-то. Вдобавок, голод и жажда стали всерьез досаждать - колодцев по пути не встречалось, а прочее даром не обломится. Монета давешняя пригодилась бы. Если бы досталась иначе. Если бы в руки отдали, а не бросили как кость верному псу.
- Чур меня, доля лихая, да стыдная, - сказал в который раз уже, зашагал еще шибче. Поругаться бы с кем-нибудь, ребра посчитать за свою правду - так ведь не лезут и не хулят! Жить надо по закону: скажи это любому из тех, у башни - кивать будут и соглашаться. Только пялиться станут исподлобья.
- Да и пропадите вы все! - сказал в сердцах, хоть слышать тут некому. - Стадо бессмысленное! Никуда не вмешаетесь, пока самим нож не приставят!
Ближе к вечеру думать начал совсем о другом. Знакомые места пошли, окрестности Залесья, где еще мальцом катался на телегах и санях. Улыбнуться бы от встречи с давним, но Ярсу другое увиделось: плач на улицах, да закрытые ставни. Поднимется сейчас на холм, и сама смерть глянет на него с обветшалых крыш, где и птицы не гнездятся...
Встал как вкопанный от таких мыслей. Обругал себя, а после дорога вывела куда нужно. Открылись с холма леса и перелески, город открылся тоже - без всяких шестов, конечно. Стена из тесаных бревен с торчащими обламами[1], дубовые ворота сплошь окованы железом, два полотнища над ними. Синее, княжеское и бело-зеленый лоскут поменьше - флаг тиуна Перебельта. Торговый шлях здесь не кончился: идет от него к Залесью мощеная дорога, а сам шлях тянется себе дальше, в столицу.
- Ну, здравствуй, что ли.
По обычаю, на колени бы встать, землю поцеловать с молитвой Сарусу, да не хочется. Не привык с богами прилюдно общаться. Всего раз и попробовал, на той поляне - и вон чем обернулось!
- Мир тебе, мой город. Пускай все беды стороной, а прибыток в избы.
Очередь к воротам скопилась изрядная, всё больше телеги. Двое стражников на въезде не выглядят добрыми бойцами, зато хари у обоих продувные, похлеще любых приказчиков. Старательно теребят груз, с хозяевами говорят лениво и тоже без спешки. Въездная пошлина сыплется в заплечные мешки, а лица въезжающих мрачнее тучи. Торговцы, одно слово. Человеку бедному куда проще - Ярс к воротам подошел с улыбкой, будто родню увидел:
- Мир вам, добрые люди! Домой иду.
- Ишь, какой шустрый! - стражник на улыбку ответил ухмылкой. - Много вас таких в город лезет! Бродяга?
- Воин. Медальон при мне и клеймо на месте. С кунами туго, но в родной дом пошлина ни к чему.
- Ишь, какой мудрый, - отозвался стражник без лишнего многословия. - Ты мне еще Установления расскажи, сопляк!
- Чего бранишься, Зван? - напарник закончил рыться в очередной телеге, глядел теперь удивленно. - Дался тебе этот малец, время тратить!