- А ты меня не осаживай! Я тутошних воинов наперечет знаю, хоть и не стоят они такой чести. Сказано - ни один бродяга при мне в эти ворота не войдет!
Уши снова загорелись - стыдом, яростью, еще чем-то. В каждой касте есть выродки, но закон сильнее обид. Даже если хочется вынуть палицу и вовсе забыть о кастовой принадлежности. Жухан бы так и сделал - напролом вошел или свалился бы под копьями, как упрямый дуб под секирой. Хитрый Касюта попытался бы шутками-прибаутками, но и это не всякому дано. Дерево кедр под ветром гнется, да не сгибается - ему еще в обратную надо выпрямиться. Не хрустнуть, желательно.
- Насчет бродяги снова зря обзываешься, а насчет ворот... ты слово дал, понятно, отступить не можешь. Только мне входить не обязательно, стражник. Я и поверху могу.
- Грозишься?!
- Просто говорю. Мне нужно в город, тебе надо слово держать. Сговоримся?
- А чего, Зван, пускай лезет! - напарник вредного стражника ухмылялся уже во весь рот. - Ежели ему укрепления нипочем!
Хвастать Ярс не любил, потому осмотрел стену заранее. Три человеческих роста, бревна ошкурены вгладкую, не зацепишься. Как учебный забор в Гнезде, только выше. Облам между бревнами торчит удачно, с него и начнем.
- Укрепления солидные, и стража хороша, потому бахвалиться не стану. Не мешайте лишь!
Палица уже в руках, и узел ремня распущен. Съезжает ремень кольцами, обнажая дубовую древесину. Мудрыми людьми придумана воинская палица: до середины остругана кругло, а под ремнем скрывается трехгранная половина. Правильным ударом любую кость перебьёт. Сейчас Ярсу требовался лишь ремень - размотал во всю длину, один конец сделался затяжной петлей, а уж набрасывать петли каждый поскребыш учен. По травянистому валу взбежал легко, ремень захлестнулся вокруг облама, онучи по бревнам вверх пошли. Два выдоха, и он на стене. Стражники внизу только рты раскрыли - рубиться обучены, а вот ловкости воинской нет у них. Слишком солидно себя держат, боятся честь касты уронить.
Ну всё, почтенные, договор платежа хочет! - крикнул Ярс на прощание, а ответа ждать не стал. Спрыгнул без всяких уже ухищрений. Никто его не преследовал.
***
Пять лет - срок немалый. И для мальца вчерашнего, и для старого города. Торгового города, на пути из лесных-болотных земель в земли пахотные, а там и в столицу. Откормилось Залесье за прошедшие лета: дома сплошь новые, светлого дерева, резные наличники на каждом. Дощатые мостки тоже обновлены, а вот сточные канавы по улицам воняют как прежде. В Гнезде выгребными ямами обходились, но в городах всё принято делать на манер Закатной Лиги, даже смрадные стоки. Крыс, правда, меньше стало - прежде так и шмыгали меж канавами и мостками.
От стены все улицы сходятся к центру, тоже на закатный манер: там главная площадь и дома высших каст. Ярсу туда ни к чему пока что. Боковыми проулками ушел от резных наличников и мостовых, а дальше всё проще сделалось. Улица сплошь убита колесами и копытами, мостки кое-где проломлены и чинены. Ни купеческих складов, ни увеселений, сплошь серые избы. Воинская слобода. Тонкие дымки из печных труб - дровами здесь не богаты, но руки умелые, «по-черному» никто не топит. Мычит и хрюкает живность в хлевах, носятся перед оградами бесштанные ребятишки в рубахах ниже колен. Родную избу не сразу нашел, помнилась большой и нарядной, но за лета вросла в землю. Или сам слишком вытянулся? Ставни притворены, дверь снаружи не завязана, зато есть песья будка у самого крыльца. Прежде не было.
- Эй, хозяева! - крикнул негромко, и голос, вдруг, сел. Кого ждет увидеть кроме стрыя Матяша, да и тот жив ли? Пару лет уж в Гнезде не появлялся.
- Эй, есть кто?!
Темнота в будке шевельнулась, выглянул нос не меньше волчьего.
- Вот и пришел домой! - проворчал Ярс, озираясь. Камней на улице не сыскать, но деревяшку углядел быстро. Еще быстрее запустил ею в ставню.
- Хозяева!
Теперь из будки высунулась вся голова, пасть раскрылась в зевке, обнажая клыки. Не рычит и не пугает - ждет, пока в ограду сунешься. Можно бы сзади избу обойти, но тут зашумело внутри, распахнулась ставня, и еще голова выглянула. Людская, косматая, с седыми усищами:
- Кого тут Ядун носит, неспокойных? Ух ты, никак Ярс пожаловал?!
Ответить не успел: голова исчезла, а в дверях явился стрый целиком. Здоровый как бер-медведь и такой же обманчиво-неловкий, пока на пути не встанешь. Сграбастал, аж кости затрещали.
- А ну, дай гляну! Ну, верно, Ярс, без подделки! Длинный вымахал, а мяса и нет совсем, одни мослы!
Зверюга в будке наружу не полезла, лишь чуткий нос втянул воздух, запоминая. Крыльцо под ногами не скрипнуло даже, и дверь на кованых петлях отворилась без звука. Добротное всё, под мужским приглядом. Бабы вот не хватает, и внутри избы это бросилось в глаза: дощатый пол не скоблен, куча мелких вещей валяется там и сям.