Отец швыряет меня на пол и я, не сдержавшись, всхлипываю в голос.
За что мне эти страдания?
– Сколько раз я говорил тебе одеваться поскромнее. Сколько?! – взрывается отец, расхаживая перед моими глазами в лаковых ботинках. – Но нет! Нам нужен кутюр! Нам надо, чтобы отец краснел до кончиков ушей, пока его единственная дочь сидит за партой в чем мать родила!
Заливаюсь слезами, пачкаю темный паркет солеными каплями и не нахожу в себе сил как-либо оправдаться.
Мои наряды – моя душа. Да, я одеваюсь броско, но не вульгарно. Соблюдаю золотую середину. Составленные мною образы выигрышно смотрятся на мне и с этим согласен даже мой друг, известный дизайнер Вар Монтель.
Но для отца я всегда была ребенком для битья.
Никогда не видела и не слышала, чтобы он повышал голос на моего старшего брата Ричарда. Никогда не видела, чтобы они ссорились, не смотря на отказ брата идти по стопам отца.
А на меня он почему-то взъелся…Да, догадываюсь почему. Только вот принять горькую правду сердцем не получается.
– Ты у меня на коротком поводке будешь ходить, – отец меряет шагами кабинет и гневно угрожает, пока я все еще плачу на полу. – Ты у меня за все ответишь. Джамилю что-то не понравилось в тебе, иначе этого разговора бы не было! – останавливается напротив меня и смотрит сверху вниз. – Ну, ничего. Знаю я, как тебя приструнить.
С этими словами размашисто выходит из кабинета, а у меня на сердце не хорошо. Плохое предчувствие.
Выбегаю следом, замечаю, как родитель входит в мою комнату…
Нет…
Бегу за ним и с немым криком останавливаюсь в дверях своей спальни.
Обжигающие лицо слезы усиливаются. В горле застрял ком, не дает и слова выговорить.
Проглатываю рыдания, смотря за тем, как мой отец вытаскивает из шкафа сшитые мной наряды и рвет их большими швейными ножницами. Некогда бывшая красивая ткань лоскутами падает к его ногам, где уже образовалась приличная гора.
– Нет…, – шепчу бессвязно. – Папа, не делай. Умоляю!
Кидаюсь к нему, обхватываю его руки своими, останавливаю.
– Ты хоть знаешь сколько денег я потратила на эти ткани? Это эксклюзив!
– Тем приятнее их рвать, – мрачно бросает он, собирает мою одежду в одну груду и уносится вместе с ней прочь из комнаты.
– Папа, стой! Куда ты идешь? Папа!
Мечусь за ним как сумасшедшая. Глотаю соленые капли, дышу через рот из-за заложенного от плача носа.
– Папа, прошу, остановись! – кричу, когда мы спускаемся в холл и до меня доходит что он собрался делать.
Он хочет выкинуть все.
Бросаюсь на задний двор, но не успеваю ничего сделать.
В ночной тьме, в мусорном баке издевательски поблескивает то, что я создавала месяцами. Копила деньги так долго, шила столько бессонных ночей…а теперь…все впустую.
Отец не оставил ни единого образца.
Родитель отряхивается от невидимой пыли на руках и зло швыряет в меня:
– Надеюсь, это научит тебя уму разуму.
Уходит, оставляя меня наедине с бушующим внутри ужасом.
Нет. Нет. Нет.
Сгребаю одежду в охапку. Зарываюсь в разорванные ткани лицом и приглушенно рыдаю.
Лучше бы я родилась в другой семье. Всяко лучше, чем иметь такого отца тирана.
Лучше бы я никогда не рождалась.
Ткань быстро намокает от бесконечного потока слез. Мои всхлипы затихают, но глаза все равно на мокром месте.
Замираю, когда рядом падает чья-то массивная тень и задерживаю дыхание стоило чьей-то руки сжаться на моем плече.
Глава 18 Ярый
Сегодняшний день все никак не закончится. Уже голова кругом от всего, что творится в моей жизни стоило этой девчонке мимолетом появиться в ней.
Что будет, когда она станет моей женой?
Хотел переговорить с Астридом на счет нашего договора, но мысли спутал звонок из дома. С Родины.
Звонила мама. Сообщила плохие новости.
Отец не в порядке и этим решили воспользоваться местные стервятники. Организовали нападение на нашу империю на родине.