Завороженно и с искренним удивлением смотрю на то, как прибором проводят по корпусу самолета, изучают что-то, передают друг другу какие-то свои тайные сигналы.
Вдруг перед глазами встает большое темное пятно. Перевожу фокус на мужчину, загородившего мне столь интересное занятие.
Ярый неспешно проходится по мне взглядом, от макушки до кончиков пальцев, и, судя по наглой ухмылке, остается вполне удовлетворен увиденным. И вот, в этот самый неподходящий момент, словно сговорившись с моей судьбой, ветер, этот коварный предатель, вздумал бесстыдно задрать подол моего платья!
Я в панике вцепилась в ткань, судорожно прижимая складки друг к другу, словно от этого зависит судьба всего мира.
Это жалкое представление, разумеется, не ускользнуло от хищного взгляда Ярого. В его глазах мелькнуло что-то… странное. Какое-то причудливое сочетание интереса и, смею предположить, легкого, почти незаметного, но такого дразнящего веселья. Он наблюдает за моими отчаянными попытками усмирить строптивый подол, как за увлекательным комедийным шоу.
Сказала же, что буду носить защитные шортики!
Впрочем, Ярычев отвлекается на своих ребят с приборами, которые, судя по всему, закончили проверку самолета.
Ежусь от пронизывающего ветра и тут же на мои плечи падает что-то увесистое теплое.
Оборачиваюсь и вижу, как Тони аккуратно затягивает на мне свой пиджак. Сдержанно улыбаюсь ему, благодарная за заботу. Стало чуточку легче дышать.
Невольно вдохнув аромат его парфюма, я блаженно прикрываю глаза, утопая в мимолетном ощущении покоя.
Люди Ярычева, словно дисциплинированные солдаты, один за другим поднимаются по трапу, где их приветствуют с натянутой любезностью сотрудники авиакомпании.
Мужчина тоже сделал было шаг, чтобы последовать за ними, но его вторая нога замерла в воздухе. Он выпрямляется, словно стальной стержень, разворачивается, оставляя трап за спиной.
Его взгляд, острый, как лезвие бритвы, впивается в меня, пронзая насквозь. Он окидывает меня цепким взглядом, задержавшись на пиджаке, а затем бросает испепеляющий взгляд за мою спину, туда, где застыл, словно изваяние, Тони.
– Иди ко мне.
Слова, словно обжигающий лед. Властный, холодный голос, в котором звенит сталь приказа, заставляет мурашки пробежать по коже. Не просьба – повеление. И я, словно его верный солдат, должна подчиниться.
Ноги, словно налитые ватой, не слушаются, но я, повинуясь неведомой силе, ступаю на холодный асфальт, с каждой секундой приближаясь к магнетическому полю этого мужчины.
Между нами оставался лишь метр, когда Ярычев сам разорвал это расстояние, сделав один стремительный шаг навстречу.
Теперь мы стоим лицом к лицу, и я кожей ощущаю его запах – терпкую смесь нероли и черного перца, пряные оттенки с легкой, дразнящей горчинкой.
Возможно, я слишком восприимчива к запахам, но, вдохнув его, я едва не потеряла сознание. Так сладко, блаженно… по-мужски пьяняще. Я медленно выдыхаю, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри.
Ярычев резко взмахивает рукой, и я испуганно моргаю, ощутив, как с меня стягивают пиджак Тони и подбрасывают парню, который ловко ловит его одной рукой.
Ничего не понимаю. Мне же холодно! Что за тиран будет заставлять девушку мерзнуть в такое холодное утро?
– Я согрею тебя, – низко шепчет он и одним рывком вжимает меня в себя, крепко обхватив за талию так, что едва не хрустнули позвонки.
Со сбившимся дыханием смотрю в его красивые необычные глаза, которые сейчас больше похожи на два темно-зеленых нефрита и вижу в них отблески дикой страсти.
Усиленно моргаю, словно кролик, загипнотизированный удавом, сглатываю тугой ком, застрявший в горле, и, когда его лицо опускается к моему, изумленно вскидываю брови.
Теплые и мягкие мужские губы накрыли мои в чувственном, но таком горячем и страстном поцелуе, что я действительно потеряла равновесие.
Земля ушла из-под ног.
Но Ярычев не позволяет мне упасть. Он подхватывает меня крепче, зарывается рукой в волосы, тянет назад, заставляя запрокинуть голову. Он ворвался в мой рот бешено, словно имеет на это полное право, словно я – его собственность.