Словно я уже его.
Пальцы на талии сжимаются сильнее, удерживают хватку жестко, наверняка останутся синяки.
Кажется, что кровь отлила от всего тела и поэтому я так обмякла в его объятиях и прилила вся к лицу, потому что мои щеки горят адским пламенем.
Поцелуй с властного и развратного вдруг становится до невозможности грубым и… варварским.
Он прикусывает мою нижнюю губу, из-за чего я сдавленно всхлипываю ему в рот. Зажимает зубами чуть сильнее и резко, словно наигравшись, отпускает меня.
Чувствую во рту металлический привкус и хочу плюнуть прямо ему в довольную и похотливую рожу. Но вместо этого выравниваю дыхание и зло смотрю на своего мучителя, который украл у меня мой первый поцелуй. Прижимаю дрожащие пальцы к кровоточащей губе.
Не таким я себе представляла свой первый поцелуй.
Не в таких условиях.
– Я вернусь, – обещает он и уже не разворачиваясь поднимается по трапу, который убирают сразу же как за авторитетом закрывается дверь.
На израненных губах все еще пульсирует его горько-сладкий вкус, словно яд и нектар смешались в один дьявольский напиток. Сердце мечется в груди, как птица в клетке, не успевая за бешеным ритмом дыхания.
Возвращаюсь к машине, старательно игнорирую шок на лице Тони, который прекрасно все видел.
Коротко бросаю, что мы можем ехать и как только машина выезжает со стоянки, самолет Ярычева проезжает на свою полосу и стремительно несется вперед, набирая высоту.
Глава 22 Дженни
Прошло три месяца с того дня, как я попрощалась с Ярычевым в аэропорту.
Три месяца полной тишины с его стороны.
Ни сообщений. Ни звонков.
Вообще ничего.
Только со слов его брата – Камиля, который за эти три месяца приходил к нам домой лишь дважды, мы в курсе, что Ярый по крайней мере жив и просто занят у себя на Родине.
Отца такой расклад не устраивает. С каждым пройденным месяцем выражение его лица становится все мрачнее и злее.
А я втайне у себя в комнате радуюсь неизвестным причинам, которые так задержали моего несостоявшегося жениха.
Пусть подождет еще два года. Успею окончить Академию Моды и начать работать. Когда я стану финансово независима от отца, то уже никто не сможет заставить меня выйти замуж по неволе.
Сейчас конец августа. Через две недели начинается учеба в академии и нам уже разослали список того, что необходимо иметь на начальных занятиях. Да, учеба платная, но все реквизиты и ресурсы оплачиваются опять же студентами.
К моему удивлению, отец беспрепятственно оплатил зимний семестр и выделил деньги на учебные нужды.
Неужели слова Ярычева так повлияли на него? Криминального авторитета боится даже руководитель МВД.
Разве не глупо?
Наспех обуваюсь в модные сабо и выскакиваю на улицу. Мне нужно купить ткани и другую мелочь для пошива.
Машу Тони, который увидев меня, оставляет разговор с другими охранниками и бегом идет ко мне.
– Привет, – улыбается мне и вытаскивает ключи из кармана брюк.
– Привет, – отвечаю чуть тише, машинально заправляю прядь волос за ухо.
Ключи, звякнув, падают на брусчатку, и мы одновременно наклоняемся, чтобы поднять их и…сталкиваемся лбами.
– Ай…, – выдыхаю я, потирая ушибленное место. Смотрю на него: он тоже морщится от боли, но в уголках аккуратных губ пляшет предательская усмешка.
И вдруг меня прорывает смех, чистый, искренний, словно освобождение.
– Прямо как в кино! – хихикнула я, и боль отступила, оставив после себя лишь странную, щемящую неловкость, словно тонкую паутину, окутавшую наши сердца.
Мы оба сидим на корточках, забыв о ключах, потерявшись в глубине глаз друг друга, словно видимся впервые. Будто не можем насмотреться.
Эти озорные глаза цвета горького шоколада преследуют меня последнее время. Чуть заметная маленькая родинка на щеке Тони всегда вызывала во мне желание прикоснуться к ней. Не знаю. Просто хотелось.