Ева Морозова - так же является нашей подругой детства и любовью всей жизни моего друга, но он в этом и сам себе признаться не может не то, что Еве.
− Забавно. А ты почему вышла во двор?
− Проснувшись одна, выглянула в окно…− поднимает свой взгляд на окно второго этажа.
Под окнами её комнаты и находилось место отдыха семьи Князевых, где мы и сидели перед круглым, кирпичным костром для пикника. Веранда, на которую можно было выйти прямо из гостиной, через стеклянную дверь было нашим излюбленным местом с самого детства. Барная стойка, большой стол для посиделок большой семьёй и друзьями на которой часто собирались три семьи. Конечно же сами Князевы, Морозовы и Ярцевы. Я же относился к семье последних.
− Ну выглянула и вижу, что сидишь один и грустишь…−забавно хмуриться и слегка прикусывает нижнюю губу. – Из-за чего ты переживаешь?
Вся моя злость, обида про которые я забыл, разговаривая с малышкой Лили вернулись и захлестнули с новой силой. Крепко сжимаю кулаки и отвожу взгляд на огонь, не хочу быть слабым, не перед ней. Она та, которую я должен защищать, для кого я хочу быть сильным, а не наматывать перед ней сопли на кулак.
−Мы не чужие люди, выговорись и тебе станет легче. Мне всегда становится лучше, когда я делюсь своими переживаниями с Евой! –нежная ладошка касается моего большого пальца и слегка сжимает. —Всё что я увидела и услышала сегодня на этой веранде, навсегда останется между нами! Клянусь честью семьи!
В ней столько тепла, бескорыстного желания помочь, что я действительно сдаюсь, и выкладываю о своих переживаниях четырнадцатилетней, маленькой девочке. О скандале с папой, о том, что он не понимает меня и не желает считаться с моими желаниями. Дело в том, что мой старый друг, загорелся идеей создать свою музыкальную группу и предложил мне место гитариста, но к сожалению отец видит во мне только сосуд, который должен продолжить семейное дело и мягко говоря был не доволен моим желанием присоединится к группе, как он выразился: «Оболтусы, прожигающие своё здоровье и ценное время на то, что не принесёт никому пользы, ты не один из них». Будто забыл, все деньги, благодаря которым мы ни в чём себе не отказываем пропитаны чьей-то кровью и слезами. Как бы мы не старались их отбелить – это невозможно. Нет, они чисты перед налоговой, но омерзительно грязные с моральной стороны. Конечно же Лили не нужно знать о всех делах наших семей, я лишь рассказал о причине недопонимания со своим стариком.
− Дёма, я не думаю, что дядя Тарас хотел тебя принизить. Просто у него своеобразный способ показать своё беспокойство, ведь я вижу, как ты для него важен…− прижимается к моей руке и ласково обнимает, касаясь своим лбом моей щеки.
− Беспокойство? Скорее он боится, что я не стану тем самым сыном, о котором он мечтает. Знаешь, Джеппетто желал, чтобы Пиноккио стал настоящим, а мой отец мечтает сделать из меня свою марионетку! –крепко сжимаю кулаки, но тёплое дыхание заставляет держать свои эмоции под контролем.
− Дёма, ты можешь не верить в своего отца, но пожалуйста, всегда верь в себя! Вот я верю в тебя, верю, что ты сможешь не потерять своё «я» не предавая семью, − маленькая, нежная ладонь касается моего плеча, скользя и поглаживая по спине. – Ведь для тебя главное – возможность заниматься музыкой, так занимайся. Ты можешь писать песни, играть на гитаре и записывать свои работы, дядя тебе запретил связываться с музыкальными группами, но о том, что ты не можешь брать в руки инструмент слова не было!
− А ведь ты права,Лили. Малышка, в кого же ты такая не по годам мудрая?! –приобняв одной рукой за тонкую девичью талию укладываю её голову на свои колени и обхватываю щёчки двумя ладонями, от чего она забавно надувает губы.
Да, конечно я мечтаю о том, чтобы стоять на сцене, ловить восхищённые вздохи девушек и завистливые взгляды парней, чувствовать мощь и энергетику, исходящую от толпы, но знаю, что не смогу отвернуться от своей семьи включающую в себя не только моих родителей, но и Князевых с Морозовыми. Поэтому в словах Лили есть истина, главное, что папа не отнимает у меня возможность заниматься музыкой хотя бы для себя, чтобы не потеряться в этом жестоком мире.
− В себя, я такая неповторимая в себя! – заливается кристально чистым смехом, не могу не улыбаться, когда она буквально светится счастьем и невинностью.