«Жаль, что вы не оказали мне той же любезности», — пробормотал Кайт, наблюдая за допросом в прямом эфире.
По поводу убийства Ксавье Тораби заявил о своей невиновности. Технический анализ перемещений иранца в дни, предшествовавшие его смерти, в сочетании с докладом, полученным от источника BOX 88 во французской разведке, убедили Кайта, что Тораби действительно покинул Париж за два дня до того, как Ксавье покончил с собой. Это было слабым утешением: представить себе своего старого друга в отчаянии, готового покончить жизнь самоубийством, одного и сломленного в парижской квартире, было тяжело. Кайт понимал, что ничем не мог помочь Ксавье в трудную минуту, так же как не мог оказать ему никакой значимой помощи в их двадцати-тридцатилетнем возрасте. Он давно считал правильным и справедливым отправить Люка Боннара за решетку.
Тем не менее, он разделял распространённое мнение, что позор Люка, публичное разоблачение его преступлений и продажности ускорили скатывание Ксавье в зависимость. В этом смысле Кайт нес частичную ответственность за то, как сложилась жизнь его друга. Он предал его во Франции. От этого было не уйти.
Через десять дней после освобождения из плена Кайт наконец навестил галериста в Мейфэре, который приобрёл картину Жан-Поля Риопеля, которую он собирался посмотреть днём в день похорон Ксавье. С тех пор, как в 1993 году он купил на заработанные в России деньги небольшую картину Пьера Сулажа, он обычно покупал картину в конце сделки. Но то, что случилось с Тораби, не ощущалось как успех сделки. Кайт не стал торговаться за Риопеля, а вместо этого предложил дилеру Сулажа. В 1993 году он заплатил за неё 30 000 франков в галерее на Рю де Сен, что эквивалентно примерно 3 000 фунтов стерлингов. По текущей рыночной стоимости около
90 000 фунтов стерлингов, Кайт мог бы отложить немного денег для Рэмбо и свозить Изобель на Карибы. Ей нужно было время, чтобы оправиться от пережитого. Кайт понимал, что скрывать от неё своё прошлое больше невозможно: жена захочет получить ответы. Им было о чём поговорить.
Вернувшись в офис BOX 88 около пяти часов, он заметил бородатого мужчину, одиноко стоявшего у станции Кэнэри-Уорф. Казалось, тот кого-то ждал. Ничего необычного в начале часа пик, но Кайт невольно оглянулся. Это был Джон, американец, с которым он курил на похоронах. Он поднял глаза, когда Кайт подошёл к нему.
«Лахлан».
«У меня такое чувство, что это не случайная встреча».
«Мне сказали, что вы пройдёте здесь». Американец протянул огромную волосатую руку и крепко пожал Кайту руку. «Уорд Ханселл. Я со стадиона».
Стадион — служебное прозвище для ящика 88.
Штаб-квартира в США, названная так из-за близости к домашней арене «Нью-Йорк Джайентс». Кайт был поражён, узнав, что Ханселл оказался его коллегой: он был убеждён, что бородатый, неопрятный «Джон» в «Оратории» — настоящий наркоман и друг Ксавье.
«Извини, что не представился на похоронах. Когда ты подошёл ко мне и попросил покурить, я подумал, что это какой-то фейк. Я не знал, кто ты, пока не сложил два плюс два».
«Всё в порядке», — ответил Кайт, осознавая, насколько он потерял бдительность утром в день похорон. Он что, стал неряшливым? Неужели лучшие дни его бдительности остались позади? «Что ты делаешь в Лондоне?»
«Пойдем прогуляемся».
Выяснилось, что Ханселл заинтересовался одним из скорбящих на службе у Ксавье: Космо де Полем. То, что враг и спарринг-партнер Кайта снова появился на его радаре, показалось ему жутким совпадением: Тораби дважды упоминал имя де Поля на корабле.
«Как долго вы за ним наблюдаете?» — спросил он.
«Три месяца».
Де Пол был завербован МИ-6 после окончания Оксфорда в 1994 году и в 2008 году покинул службу, чтобы занять должность в частном секторе. Будучи знаком с де Полем как по работе, так и лично на протяжении тридцати лет, Кайт предположил, что Ханселл хочет поговорить с ним о его прошлом.
«Мы считаем, что он может представлять угрозу безопасности».
«К БОКСу или к более широкому кругу населения?» — спросил Кайт.
Он не собирался шутить, но Ханселл усмехнулся.
Очевидно, он уже провел достаточно времени рядом с де Полем, чтобы знать, что тот был разрушительным и непредсказуемым оппортунистом.
«Вы, ребята, чувствуете какой-нибудь жар от Пятого?» — спросил американец.
«Можно и так сказать».
Кайт задался вопросом, много или мало Ханселл знал об отряде Воссе.