в пылком, воинствующем мачо. Если Франс собирался действовать, ему нужен был Кайт, спокойный и уравновешенный; обладающий чувством добра и зла, да, но также способный отстоять свою позицию, не теряя лица, когда обстоятельства складывались не в его пользу. Он был впечатлён тем, что Кайт пришёл на помощь, казалось бы, беззащитной чернокожей женщине, сидевшей в одиночестве в поезде, но задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы три настоящих шотландских расиста, вооружённых кислотой или ножами, отреагировали на его действия иначе.
В дверь постучали. Стросон крикнул: «Одну минутку, пожалуйста!» — и пошёл открывать. К его великому удивлению, перед ним стоял Лаклан Кайт.
«Прошу прощения, сэр. Я просто хотел узнать, не нужно ли вам заправить кровать?»
Стросон мог многое прочитать по лицу и быстро оценил молодого человека, о котором он так много слышал и читал.
«А! Ты, должно быть, молодой Лахлан», — сказал он, поражённый тем, что Кайт выглядел старше, чем на фотографиях, которые видел Стросон. Он выглядел усталым, но бодрым и физически крепким.
Возможно, это отчасти объясняет, почему накануне вечером ему удалось соблазнить женщину, которая была почти на десять лет старше его.
«Твоя мать так много рассказывала мне о тебе», — сказал он.
«Вас ждали вчера вечером, верно?»
«Э-э, совершенно верно, сэр. Меня задержали в Лондоне».
«Ну и ну», — подумал Стросон и задался вопросом, являются ли морщины вокруг глаз Кайта и неровно выбритая щетина последствием приёма наркотиков в «Грязевом клубе» или признаком того, что Кайт перенял отцовскую любовь к выпивке. Если это так, то ЯЩИК 88 не будет иметь к нему никакого отношения.
«Вечеринка?» — спросил он, гадая, какой ответ даст Кайт.
«Да. У моего друга восемнадцатилетие».
Манеры Кайта были эффективными и вежливыми, граничащими с подобострастием, что, по мнению Стросона, было либо побочным продуктом его образования – колледж Алфорд гордился тем, что выпускал обаятельных, готовых к обществу красноречивых людей.
– или просто роль, которую Кайт играл, обращаясь к гостям отеля. В выражении его лица было что-то скрытое, грусть в глубине глаз.
«Значит, это нельзя пропустить, да?»
Кайт, казалось, не испытывал ни стыда, ни раскаяния за то, что он сделал накануне вечером. Другой подросток, возможно, солгал бы или попытался бы похвастаться этим.
Стросон пожал ему руку. Зрительный контакт, дружелюбная улыбка, крепкое рукопожатие: всё, чему Алфорд учил своих студентов-платников, но, тем не менее, он был желанным гостем. Стросон производил впечатление молодого человека с сильным характером, обладающего тем, что люди любили называть «старой душой». Он инстинктивно ему понравился.
«Я впервые останавливаюсь в Киллантрингане, — сказал он. — Мне очень нравится то, что создала здесь ваша мать. Очень приятно познакомиться с сыном и наследником всего этого. Меня зовут Стросон. Майкл Стросон.
«Можете называть меня Майк».
«Лахлан», — сказал Кайт. «Или Локки. Как хочешь».
Кайт не должен был этого знать, но, имея позади поезд Странрар и не допустив ни одного промаха под наблюдением, он прошёл первый этап оценки BOX 88. Теперь Стросону предстояло проверить свои базовые навыки наблюдения и, что ещё важнее, честность. Был ли Лаклан Кайт в курсе происходящего или – как и большинство подростков его возраста –
Замкнувшийся в подростковом круговороте, погруженный в мечты о девушках, выпивке и вечеринках? Был ли он тем молодым человеком, который лгал бы и воровал, если бы думал, что это сойдет ему с рук? Или же существовал внутренний кодекс чести, базовое представление о добре и зле?
Подготовить комнату было довольно просто. Он сказал Кайту, что ему не нужно застилать постель, и отпустил его. Затем Стросон закрыл дверь, захлопнул дверь.
настроил телевизор, выдернул антенный кабель из стены и оставил под кроватью купюру в 20 фунтов стерлингов.
Затем он поставил очки за вазу с цветами на подоконнике, перетащил в ванную приставной столик и поставил на него лампу, не забыв подключить удлинитель к розетке. Он оставил недопитую чашку чёрного кофе шатающейся на раковине, а зажим для денег, содержащий ровно двести фунтов мелкими купюрами, на полке рядом. Если Кайт позже вернётся в комнату, когда Стросона не будет, чтобы прикарманить пару двадцаток, он будет знать, что сын Билли Пила – всего лишь обычный вор, откажется от идеи завербовать Кайта для сборной Франции, сыграет партию в гольф в Тернберри и отнесётся к остатку пасхальных выходных как к заслуженному отдыху.